Заклятые в любви - Анастасия Райнер

Над каждым камином теперь висели фетровые носки для подарков. В поисках идеального презента студенты как одержимые неустанно мониторили интернет, а во время большой перемены целыми толпами уносились в город и совершали набеги на близлежащие магазины. Потому что даже если начать готовиться к главному празднику за год, накануне все равно выяснится, что несколько подарков ты все-таки купить забыл.

Эван тоже не остался в стороне: он сделал заказ в ювелирном салоне сам для себя, чтобы втиснуться в плотный график, и теперь все свободное время мастерил украшения для мамы и… для Джейн Эйприл. Правда, он не успел придумать, каким образом вручит подарок той, что так отчаянно его ненавидит.

В итоге для мамы он сделал круглую подвеску с полумесяцем и звездами, а для Эйприл – кулон с силуэтом сидячей кошки с ангельскими крыльями за спиной. Эван был очень доволен результатом. Он вложил в изделия все свое мастерство и, главное, душу. А работая над кулоном – еще и целый океан сожалений.

Заходя на учебный портал, Эван каждый раз, уже по привычке, кликал на страничку Эйприл и любовался ее фотографией на аватарке, которую она поставила совсем недавно. Иногда он смотрел на фотографию по несколько минут, а порой даже походило на манию, потому что он начал обращать внимание на ее статусы: когда она была в сети, во сколько легла, во сколько проснулась…

Так ему казалось, что он имеет хоть какое-то отношение к ее жизни. Так он мог узнать о ней хоть самую малость. И если она поздно ложилась, он всегда задавался вопросом: чем она занималась? Может быть, рисовала или… задержалась на катке с Тэхеном.

«Должно быть, косметика ей вовсе не нужна – она просто будет лишняя. Любое вмешательство только испортит эти черты, высеченные гением природы», – подобные мысли частенько блуждали в его голове в такие моменты. Иногда он себя одергивал, а порой отдавался мечтам, которым не суждено было сбыться. Но самое главное – он перестал бояться этих мыслей, чувств, желаний.

И пока его сосед по комнате наслаждался свиданиями с самой удивительной и интересной девушкой на планете, Эвану только и оставалось, что рисовать ее портреты и мечтать когда-нибудь искупить свою вину перед ней. А еще он каждый день клялся больше никогда ее не обижать. Никогда.

За день до Рождества университет опустел больше чем наполовину – многие разъехались по домам сразу, как только закончилась последняя лекция в расписании. К родным, праздновать в семейном кругу, уехали и друзья Эвана – Генри и Уилл. Хотя второй уехал прежде всего для того, чтобы успеть наладить отношения с Софией, которая, как он сам выразился, была «самой адекватной девушкой, которую он встречал». Оставшиеся студенты дожидались рождественского бала, предвкушая самое грандиозное празднование в их жизни. Поскольку Эйприл некуда было возвращаться, Тэхен тоже остался отмечать Рождество в стенах Беллстрида.

Остался и Эван. Его мать уже поместили под наблюдение в больничную палату одной из лучших клиник Маунтен-Хилла и вот-вот должны были прооперировать. Сейчас она ждала своей очереди, получая постоянное внимание персонала клиники, хорошее питание и все необходимые медикаменты. Эван несколько раз навещал маму в приемные часы и удостоверился, что она в надежных руках. Накануне Рождества он наконец-то подарил ей подвеску, поцеловал и пообещал приехать сразу, как только ее прооперируют.

Утром двадцать пятого декабря Эвану впервые пришлось завтракать одному. И хотя еда была великолепной, она не принесла ему должного удовольствия. Он всеми силами старался не смотреть в сторону Тэхена и Эйприл и все же нет-нет да поглядывал на эту парочку. Он все еще не знал, как подарить Эйприл кулон. Не знал и как продолжать дружбу с Тэхеном. Он вовсе не ненавидел своего соседа, но что-то медленно умирало внутри всякий раз, когда тот держал Эйприл за руку или просто смотрел на нее влюбленными глазами.

После завтрака сладкая парочка куда-то испарилась – развлечений было достаточно на любой вкус. Но ничто не прельщало Эвана. И он решил снова навестить маму. Пробыв в ее палате два часа, он вынужден был уехать: приемные часы закончились.

Прогулявшись по центру и здорово замерзнув, Эван побрел обратно в университет. Близилось время обеда. Есть не хотелось, и Эван пошел в столовую только ради того, чтобы поболтать с Тэхеном (если у того, конечно, найдется минутка-другая).

Минутка-другая у соседа нашлась. Он даже сам подошел к Эвану. Правда, чтобы извиниться за то, что на вечеринке не сможет составить ему компанию.

– Я ведь остался тут ради Эйприл, – виновато сказал он, не смея взглянуть в глаза другу, хотя тот прекрасно его понимал. – А она тебя… Ну, в общем, ты сам знаешь.

О да, Эван знал. Со словами «Конечно, ничего страшного. Все в порядке. Развлекайтесь и не думайте обо мне…» Эван крепче сжал золотой кулон в кармане брюк. Черт, он ждал этот праздник как некое чудесное время, как переломный момент. Он даже подумывал открыться Эйприл, признаться в чувствах, встав перед ней на колени. Но теперь до него стало доходить, что раз уж одно рождественское чудо с ним уже случилось, второго точно можно не ожидать.

И тогда он заметил еще одну одинокую душу помимо него. Вполне симпатичная девушка сидела за соседним столом и скучающе ковыряла вилкой кекс. Возможно, она была одной из тех сумасшедших, с кем Уилл бегал на свидания, но, положа руку на сердце, Эван тоже был далеко не самый нормальный. Так что он поднялся и подошел к девушке.

Ее звали Саманта. Она училась на втором курсе театрального факультета и состояла в контраде лисы. У нее были рыжие волосы чуть выше плеч, карие глаза и ладная фигурка.

– Почему ты не поехала на выходные домой? – после короткого знакомства спросил Эван.

– Мои родители сейчас в Таиланде. У них типа отпуск, так что… – Не договорив, она пожала плечами.

Этой информации Эвану вполне хватило, чтобы предложить Саманте пойти на рождественский бал вместе.

– О! – Ее глаза округлились. – Ладно.

До начала праздника им нашлось о чем поговорить, однако никакой искры между ними не проскочило. Они условились встретиться вечером возле большой скульптуры в кампусе.

Эван был пунктуальным и донельзя галантным: пришел чуть раньше, при встрече поцеловал Саманте руку, вручил символический подарок, купленный наспех, – набор бельгийского шоколада ручной работы в форме шишек. К месту празднования они пошли под руку, словно влюбленная парочка.

Настроения у Эвана не было, но он старался быть веселым, чтобы не испортить праздник Саманте, раз уж сам ее пригласил. Много улыбался, пусть и через силу,