Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

Он склонился к самым моим губам, надеясь услышать ответ, но я лишь плотнее стиснула зубы, больше не в силах издать ни звука.

* * *

Каллум Рейн

«Ваше Высочество…»

Эти слова, сорвавшиеся с её пересохших губ, обожгли меня сильнее, чем ледяной ночной ливень. Я замер, и моё дыхание на миг остановилось. Элара металась в лихорадке, её ресницы дрожали, а в голосе слышалась такая мольба, такая отчаянная жажда, которой она никогда не позволяла себе в общении со мной.

Кого ты зовёшь в своих снах, моя госпожа?

Я медленно наклонил голову, жадно ловя каждое её мимолётное движение. Мои мысли, точно чёрные чернила, потекли по лабиринту имён империи Остерия. Титулованных особ при дворе было немного. Неужели этот изнеженный щенок, принц Элиан Рейн? Неужели она, эта загадочная, проницательная Элара Валериус, в сердце своём хранит образ того ничтожества?

При мысли об этом в моей груди шевельнулось что-то тёмное, колючее. Если её мысли принадлежат другому, значит, я должен выжечь это имя из её памяти. Я должен стать её единственным богом и её единственным палачом.

Её голова бессильно упала мне на плечо. Жар, исходящий от её тела, просачивался сквозь промокшую ткань, но сама она была пугающе хрупкой. Я чувствовал, как жизнь в ней затихает, точно пламя свечи на ветру. Без воды, без еды, истощённая ночным штормом — она могла не дожить до того момента, когда спасатели из дома Валериус наконец соизволят нас найти.

— Элли, — прошептал я, пробуя на вкус её домашнее имя. Оно казалось слишком мягким для моих губ. — Ты не можешь умереть сейчас. Ты — моя самая интересная находка. Я ещё не закончил разбирать тебя на части, чтобы понять, что скрыто за твоим спокойным взглядом.

Мои пальцы привычным, почти автоматическим движением скользнули к наручу. Тихий, мелодичный звон стали разрезал тишину рассвета. Короткое, острое лезвие кинжала блеснуло в первых лучах зари, отражаясь в моих глазах холодным, безумным блеском.

Я смотрел на её бледную шею, на бьющуюся там жилку. Один взмах — и её мучения закончатся. Но это было бы слишком просто. Слишком скучно.

Я улыбнулся. Эта улыбка была лишена человеческого тепла; она была подобна оскалу демона, который нашёл сокровище в куче пепла. Если ей нужна вода, которой нет… если ей нужна жизнь, которая её покидает… что ж, я дам ей это. Но цена будет высокой. Она будет связана со мной не только алым плащом, но и самой кровью.

Я прижал лезвие к своему запястью. Кожа разошлась легко, без боли — боль давно стала моей единственной верной подругой. Тёмная, густая кровь медленно выступила из разреза, сверкая в утреннем свете, точно расплавленные рубины.

Я притянул Элару к себе, грубо и одновременно осторожно, заставляя её голову запрокинуться. Мои пальцы, испачканные в собственной крови, коснулись её губ, мазнув по ним красным.

— Пей, госпожа, — мой голос стал низким, вибрирующим от затаённого триумфа. — Теперь в твоих жилах будет течь частица моего безумия. Ты звала принца? Что ж… считай, что твой принц пришёл к тебе из самой Бездны.

Я смотрел, как она инстинктивно, в бреду, делает первый глоток. В этот миг я чувствовал себя истинным тираном, властелином её судьбы. Мне не нужно было её согласие. Мне нужно было, чтобы она жила. Жила, чтобы я мог смотреть, как она будет ненавидеть меня или… как она полностью растворится в моей тени.

Заря разгоралась, окрашивая скалы в цвет крови, и в этой тишине я понял: отныне Элара Валериус принадлежит мне. И ни один «Ваше Высочество» в этом мире не посмеет встать между нами.

* * *

Валерия Валериус

Густой лес у подножия Горы Парящих Облаков тонул во тьме, которую едва разгоняли десятки дрожащих факелов. Огонь отбрасывал длинные, изломанные тени на раскисшие от ливня горные тропы. Грязь была повсюду: на моих сапогах, на полах мундира, даже на лице, но мне было плевать.

Мой голос совсем охрип. Я выкрикивала имя сестры до тех пор, пока в горле не поселился вкус крови, но ответом мне был лишь равнодушный шелест мокрых ветвей.

Мы нашли их лошадей у самого края обрыва ещё несколько часов назад. Алый Вихрь, весь в крови и пене, метался в агонии, но всадников — моей Элли и этого человека, в красном плаще — нигде не было. Они словно растворились в холодном ночном воздухе. Мы прочесали каждый уголок наверху, спустились вниз к подножию, заглянули под каждый куст… Пусто.

Сердце сжималось от невыносимой боли. Элли всегда была такой хрупкой, такой болезненной… Как она могла пережить эту ночь? Под ледяным дождем, без огня, без укрытия? От одной мысли о том, что она может лежать где-то там, во тьме, израненная и одинокая, у меня темнело в глазах.

Я со всей силы ударила кулаком по стволу векового дуба. Дерево вздрогнуло, осыпав меня дождевыми каплями, но физическая боль была ничем по сравнению с тем ядом самобичевания, что тёк в моих жилах. Я должна была защитить её. Я — старшая, я — воин, а я позволила ей исчезнуть у меня на глазах.

— Леди Валерия, прошу вас, не изводите себя так, — раздался рядом голос Адриана Августа.

Его обычно ясные глаза сейчас были налиты кровью от бессонницы и усталости, а чистый голос превратился в глухой хрип. Он провёл всю ночь в поисках вместе со мной, не присев ни на минуту.

— Адриан, её нет… Мы обыскали всё, — прошептала я, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу.

— Отсутствие новостей — сейчас лучшая новость для нас, — твёрдо ответил он, хотя я видела, как дрожат его пальцы, сжимающие факел.

К нам подошёл один из слуг дома Августов, опасливо поглядывая на своего господина.

— Молодой господин… — начал он, понизив голос. — Мы прочесали всю долину. Утёс здесь высотой в добрые десятки саженей. Если вторая молодая леди упала с такой высоты, то вряд ли она…

— Замолчи! — Адриан внезапно оборвал его так резко и грозно, что я вздрогнула.

Обычно мягкий и рассудительный, сын канцлера впервые проявил такую ярость.

— Она жива! И она будет в порядке! Если я ещё хоть от кого-то услышу подобные речи, виновный будет наказан на месте!

Напуганные слуги повалились на колени, бормоча извинения. В лесу воцарилась тяжёлая, давящая тишина.

На горизонте наконец забрезжила едва заметная белая полоса — первый вестник рассвета. Ветер утих, и только тяжёлые капли скопившейся дождевой воды срывались с листьев. Одна из