Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

class="p1">На спине белой краской по черной ткани крупными буквами написано «ПОДОНОК». Видно, сама рисовала. Старалась от всей души. Неаккуратно, кричаще, с некрасивыми кляксами.

— Оригинально, — сдавленно произношу. Складываю крутку и выбрасываю её назад. — Творческий подход.

Через силу растягиваю губы в ломаной улыбке. В груди трещит.

— Почаще носи. Чтоб люди знали, с кем имеют дело, — подтрунивает Лиза.

— Предупрежден — значит, вооружён, — киваю я, понимая, что диалог выходит дерьмовее и дерьмовее.

— Да-да. Оно самое. А лучше вообще стороной обходить, чтоб не пострадать.

— Хорошо — невесело посмеиваюсь.

Мне остаётся только согласиться, чтобы не разжигать костёр войны между нами. Лиза мастерски подкидывает полено за поленом, осталось только чиркнуть спичкой. Но я пришёл сюда не за этим.

Стиснув пальцами руль, к своей досаде понимаю, что вся заготовленная речь куда-то пропала из головы. Что ж, тогда придется говорить, как пойдёт, от сердца, которое пребывает в полуобморочном состоянии.

— Лиза — её имя волнительным хрипом проносится по салону. Сглотнув, набираю воздуха. — Если без шуток, то я действительно сильно виноват перед тобой.

Голос то ли вибрирует, то ли дрожит. То ли я весь трепыхаюсь, как колос по ветру.

Опускаю глаза и мотаю головой в знак раскаяния. Мне даже трудно смотреть ей в глаза: боюсь увидеть очередное презрение.

Она молчит, давая мне слово. А меня жестко ломает. Сгибает пополам. Если бы стоял, наверняка упал бы на колени.

Как же трудно воспроизводить слова. Важные. Особенные. Ценные. Чтобы тебя услышали и правильно поняли.

Болтать хуйню гораздо проще. Врать не составляет труда. Хвастаться или же оскорблять — легче легкого! А вот признать вину и свои чувства — очень тяжело. Я буквально вымучиваю то самое, что должен был давно сказать.

— Прости меня — выдыхаю искренне, чтобы эти два слова проникли ей прямо в сердце. Задавив страх, смотрю в глаза Лизе. — Я правда вёл себя как подонок

Шумно набираю воздух и треплю волосы. Кожа зудит. Хочется чесаться от нервов. Или вообще содрать верхний слой. Наизнанку вывернуться.

Лиза слушает и смотрит на меня, как застывшая статуя. Я ни черта не понимаю по её немому лицу. Она обескуражена признанием? Что будет, когда я скажу главное?

Обнадёживает одно: она не уходит. Даёт шанс мне высказаться. Возможно, не всё потеряно. Грешник в моём лице сильно надеется на прощение. Оно бы стало своеобразным исцелением для поганой души.

— Нет оправданий моим гадским поступкам, — продолжаю я, чувствуя дрожь во всём теле. — Наверное, если бы законно было отрубить мне голову за них, ты бы с удовольствием это сделала

Смотрю на неё: на лице всё то же неоднозначное выражение. Молчит. Внимательно смотрит. Слушает, не прерывая.

— Ты однозначно заслуживаешь лучшего отношения. И я не достоин такой, как ты, — тяжело вздыхаю.

Воздуха не хватает. Беру паузу, чтобы собраться духом. Закрыв глаза, пальцами сильно стискиваю переносицу.

— Ты считаешь меня мразью. Я творил грязные, некрасивые вещи. Видео это... — Мотнув головой, поджимаю губы. — На эмоциях я реально могу совершать низости, плюнуть на мораль, переступить черту дозволенного. Вот такой я гад. Но при всём при этом я искренне сожалею о том, сколько паршивого сделал по отношению к тебе. И как всё исправить — я ума не приложу... У меня нет, черт возьми, машины времени. Так я бы отмотал время назад, в тот самый момент нашей первой встречи, и вёл бы себя совсем иначе.

Чёрт, как же отвратительно я вёл себя в ту ночь... Это ж сколько во мне было тупой пьяной самоуверенности, чтоб кончить на "недотрогу"!

Я считал, что мне дозволено всё и даже больше. Слишком много спеси, высокомерия было к простой девочке. А по итогу что? Я сижу и извиняюсь перед ней.

Никогда и ни у кого я не просил прощения. Только у неё одной. Не знаю, наверное, получается коряво и делаю это совсем неправильно. Ведь Лиза по-прежнему молчит. Непонимание, что творится у неё в голове, мучает ещё сильнее.

— Я бы не пошёл на ту свадьбу, — мой голос становится совсем низким и тоскливым. — Провёл бы время наедине с тобой. Я сильно скучаю по нашим прекрасным моментам. Когда ты безоговорочно верила, любила меня...

Делаю остановку. Болезненно зажмуриваюсь.

Я не ценил всего этого. Даже до конца не осознавал.

А когда потерял, тогда вот и понял, чего лишился.

— Хочешь правду? — отчаянно смотрю Лизе в глаза. — Я каждый день думал тебе позвонить после того, как мы расстались. И каждый раз у меня не хватало смелости. Я трус, Лиза. Мне было страшно проявить слабость, признать ошибку, принять свои чувства. Просто сказать, что ты нужна мне. Что мне хреново без тебя. Уже тогда между нами был не просто секс. Ты значила и значишь для меня гораздо больше.

Каждое слово выходит через боль, через надрыв раскаивающейся души.

— Я... Я... — сглотнув, останавливаю несвойственное мне заикание. Глубоко вдыхаю, чтобы звучать уверенно и не вызывать сомнений. — Я тебя...

Опять остановка. Отворачиваю лицо к окну и сминаю губы от злости за своё сопротивление очевидному факту.

Страх быть отвернутым жестко давит сверху.

Я никому не признавался в чувствах. Сейчас в первый раз.

Меня скручивает, трясёт, выворачивает.

Почему так сложно?

Я готов рычать. Но вместо этого часто и шумно дышу. Сердце требовательно стучит в груди. Оно кричит: «Скажи! Скажи!»

В висках маниакально стучит. Мне кажется, я вот-вот скончаюсь от сердечного приступа.

— ЯТебя... Люблю...

С дрожащих губ срывается признание, и меня накрывает волна облегчения. Как будто с моей груди слетела бетонная плита. Даже дышать становится легче.

Но я по-прежнему горю от чувств.

— Я люблю тебя, Лиза, — тверже повторяю я и жду хоть какой-то реакции.

Моргнув, Лиза отмирает. Я цепляюсь за каждую деталь, прежде чем она начинает говорить. Опустив ресницы, девушка увлажняет губы и сглатывает. Вероятно, она растеряна и не может подобрать слова.

Когда она поднимает взгляд, моё сердце замирает. В её глазах я отчетливо читаю совсем не то, что ожидал.

— Ты закончил? — прохладно уточняет Лиза.

Её рука касается ручки с намерением выйти.

Я сразу блокирую двери. Какого чёрта? Она же не думает так просто сбежать, так и не сказав ничего на моё признание? Я ей душу вывернул наизнанку, а ей как будто пофиг.

Усмехнувшись на попытку удержать её, Лиза возвращает руку на колено и поворачивается ко мне. Её взгляд убивает. Он слишком равнодушный. Безынтересный.

— Что ты хочешь от меня? — вздыхает она, как будто её душит моя компания.

Я же только что признался ей в