Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

Так гадко становится, до тошноты.

— Тебе нечего сказать мне? — выдавливаю я.

— Нечего, — сухим ответом Лиза ударяет в под дых, лишая воздуха. — Если ты высказался, можно я пойду? Дел полно, — отворачивается к окну.

Дел полно? Да я, блядь, сдохну прямо тут, если она вот так просто уйдет Моя жизнь на волоске. Сердце на грани того, чтобы окончательно остановиться.

— Лиза — уязвленно произношу я. Смотрю в глаза, а они как стеклянные. — Ты не простишь меня?

— Бог простит. Все обиды я запечатала и похоронила.

Похоронила? Что за выражения?

Я морщусь, в то время как она безразлично разглядывает свои ногти.

Издевается, да?

Перехватываю её ладонь и тяну на себя. Дышу ей в лицо, отчаянно смотрю в глаза. Мой огонь против её ледяной глыбы. Я должен растопить её.

— Я люблю тебя, черт возьми. Без шуток.

Её губы в сантиметры от моих. Я зверски хочу поцеловать их. Насладиться ими сполна. Вместе с поцелуем сломать невидимую стену, которой она прикрывается.

— А я тебя — нет! — безжалостно отвергает мои чувства Лиза.

Поморщившись, она силой вынимает ладонь из моей руки. А внутри меня крошится мир, который потерял смысл существования.

— Можешь захлебнуться в своей любви, — отрезает цинично. — Мне дела нет. Ясно? Так что открой дверь. Не трать моё время.

Каждое слово как выстрел в сердце. Оно обливается кровью. Ради Лизы я убрал с него все защиты, открылся, а она прикончила его, глазом не моргнув. Как же так

Свет надежды на лучшее резко тухнет, как перегоревшая лампочка. Наступает кромешная тьма.

Я нажимаю разблокировку, и Лиза тут же вылетает из салона, бежит к общежитию. Вслед за сильным хлопком двери я безжизненно падаю лицом на руль Убила.

Глава 37

Лиза

Я бегу и спотыкаюсь. Сердце истерически визжит, как будто его жарят на раскаленной сковороде. Слезный комок, собравшийся в горле, лишает воздуха не хуже удавки.

Дыши, умоляю, дыши!

Залетаю в лифт, нажимаю на кнопку и в бессилье опускаюсь на корточки. Колени дрожат. Я вся дрожу. За громким всхлипом, похожим на рёв раненой косули, из глаз вырываются солёные ручьи.

— Господи Господи Прости меня — взвываю я.

Жажда расплаты так сильно захватила разум, что не смогла я сдержать своих демонов, когда представился идеальный случай.

Больно тебе, Гера? Скажи, насколько сильно? Жить хочется или нет?

Когда ты меня бросил, я была готова убиться. Прыгнуть со скалы, встать под поезд, выпить яду — всё что угодно, лишь бы не просыпаться больше в мире, где не существует нашей любви.

Ты, оказывается, любил? Боялся признаться?

Я выпишу тебе грамоту за невероятную смелость. Наконец-то созрел. Больше не трус. Аплодисменты!

Ты хочешь начать всё заново? Как ни в чем не бывало?

Тогда сотри мне память до дней предательства, восстанови чувства, над которыми ты жестоко наругался.

Ты раскаиваешься?

А вот это хорошо.

Значит, всё-таки не совсем конченый.

Надеюсь, он вынес урок.

Нельзя играться с чувствами других! Придёт время — и тебя настигнет карма!

Доставить Герману сердечные страдания было лакомой местью. И она свершилась.

А теперь мне хочется выплюнуть душу, которая стала невыносимо грязной.

Я гадко поступила! Ужасно! Жестоко!

Боже, как же дрожал его голос

Не понимаю, как мне удалось держать лицо, когда Гера душу наизнанку выворачивал, сердце мне своё вручал, признаваясь в любви. Внутри меня всё рвалось на части от его слов.

И сейчас неистово раздирает. Больно так, словно заживо горю.

Из лифта бегу в комнату. Скинув кроссовки, сразу падаю на кровать. Рыдаю в подушку, сотрясаясь всем телом.

— Лиза, ты чего? — обеспокоенно спрашивает Лера и сразу подходит ко мне. — Что случилось? Не пугай меня.

Я реву и реву, не могу успокоиться. Слезный поток моментально впитывается в подушку, а когда ресурсы заканчиваются, следом за громкой истерикой приходит гиблая тишина. Убивающее опустошение. В груди зияющая дыра. Что ни кинь, всё насквозь пролетит.

Я не слышу Леру. В ушах белый шум. Вижу, она что-то говорит, её глаза испуганно округлены, но я не могу вымолвить ни слова. Мотаю в знак того, чтобы не трогала меня.

Чувствую себя еле живой. Каким-то ходячим мертвецом. Поднимаюсь с кровати и шаткой походкой плетусь к шкафу. Забираю с полки полотенце и иду в душ. Вяло толкаю с облупившейся краской дверь и запираюсь. Раздеваюсь и встаю по холодные струи воды. Меня перетряхивает, но я не издаю ни звука. Тело вмиг покрывается крупной дрожью. Стиснув пальцы в кулаки, терплю. Холодный душ должен привести меня в чувство. Хотя бы малость заглушить внутреннюю боль. Я стою под водой до посинения, пока зубы не начинают стучать.

Выхожу — меня всю трясёт. Кожа гусиная, в пупырышках, с головы до пят.

Легче, увы, не стало, только хуже. К душевным терзаниям подключилось физическое недомогание. Убить себя хочу не меньше. Чтоб точно ничего не чувствовать.

Дрожа в одном полотенце, захожу в комнату и прячусь под одеяло. Зубы стучат, трясусь, как эпилептик.

Лера говорит что-то про скорую, в её голосе паника.

— Я-я ж-же-е — заикаюсь.

Она подбегает ко мне, глаза испуганно бегают по моему лицу.

— Что ты сказала?

Я сглатываю и пытаюсь успокоить тремор мышц. Выходит не сразу.

Согревшись, переворачиваюсь на спину и безнадёжно смотрю на грязный потолок. В слезных потоках пополняются запасы, и соленые капельки стекают от внешних уголков глаз к ушам. Сердце, получившее временное обморожение, оттаивает и болезненно сжимается.

— Что всё-таки случилось? — ловит пальчиком мои слезы Лера.

Я судорожно вздыхаю.

— Я же люблю его — Мучительно зажмуриваюсь, понимая масштаб катастрофы. — Что же я наделала?

Глава 38

Герман

Подонок, недостойный любви

На спидометре 170 км в час. Нога не сходит с газа.

Ничтожество в облике человека

Стрелка переваливает за 200. Пульс зашкаливает.

Безнадёжный. Никому не нужный

Двигатель ревёт бешеным зверем. Скорость набирает обороты, как и сердечный ритм. Сумасшедшая тахикардия.

Способный только разрушать

300 км в час. Пальцы стискивают руль так сильно, будто хотят задушить его.

Бог просит? Да я же исчадие ада!

Уничтожающие эмоции достигают пика. Меня переполняет жгучая ненависть к самому себе.

На хуй такому жить? В чём смысл?

Не найдя ответа, закрываю глаза.

Она меня не любит. Я не нужен ей. Никому не нужен

Открываю глаза с отравляющей мозг идей убить себя.

Отрезок пустой трассы подсказывает идеальный момент. Столб метрах в восьмистах от меня маякует красным сигналом.