Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

На обратном пути мы шли медленнее, усталые, но довольные. Ноги уже начали неметь от мороза, но душа грелась. В воротах нас встречали запахи из кухни — Эста уже пекла пироги, и дым, поднимающийся из трубы, казался не просто дымом, а чем-то тёплым и родным.

Я оглянулась на лес. Он стоял белый и тихий, и казалось, что он хранит наш разговор, наши шаги и наши улыбки. Я чувствовала, что зима из времени холода превращается для меня во что-то другое. Во время, когда можно быть рядом, дышать, смотреть и слушать. И любить. Хотя я ещё боялась произнести это слово вслух.

Глава 18

Две недели пролетели как один долгий, тёплый день, полный разговоров, смеха, прогулок и долгих вечеров у камина. Мы успели и заснеженный лес обойти, и вместе с Эстой испечь пряники с теми самыми специями, и ночь просидеть на кухне за старыми картами, которые привёз Грегор. Лидия расцвела — её глаза светились, и я видела, как она часто посматривала в сторону Грегора, когда думала, что никто не замечает. Я не спрашивала её — понимала, что у неё свои чувства, и они нежные, как первые подснежники после оттепели.

Утро прощания было ясным и морозным. Воздух за окнами стоял прозрачным, иней на деревьях блестел. Мы стояли в холле у портальной площадки — Ричард и Грегор, уже одетые в свои дорожные плащи, с сумками в руках. Я смотрела на Ричарда и чувствовала, как тяжесть появляется в груди, но старалась улыбаться — чтобы ему было легче уезжать.

— Две недели пролетели, — сказал он, глядя на меня. — Спасибо вам за всё, Мэри.

— Спасибо вам, — ответила я. — За компанию, за смех, за то, что вы привезли запасы. За то, что вы были здесь.

— Я вернусь, — тихо сказал он, шагнув ближе. — Когда дела уладятся. Я не могу обещать точную дату, но я вернусь. Вы знаете.

— Я знаю, — сказала я, и мой голос дрогнул чуть-чуть.

Он взял мою руку в свои — они были тёплыми, несмотря на мороз у ворот. Подержал мгновение, не отпуская, и я чувствовала, как его пальцы чуть сжимают мои. Потом он отпустил, сделал шаг назад, и в глазах его промелькнуло что-то тёплое и печальное одновременно.

— До встречи, Мэри.

— До встречи, Ричард.

Грегор, стоявший рядом с Лидией, чуть склонил голову.

— Берегите себя, госпожа Лидия. И не забывайте карту — я специально оставил вам копию, чтобы вы не потерялись в своём же саду.

Лидия улыбнулась — открыто, благодарно.

— Я сохраню её, господин Грегор.

— Просто Грегор, — поправил он, и в голосе его прозвучала лёгкая мягкость.

Они шагнули в портал, который уже замерцал у ворот. Он вспыхнул ярче и сомкнулся за ними, оставив в воздухе запах озона и холодного ветра.

Я стояла на крыльце, глядя на мерцающий след, пока он не растаял окончательно. Замок за моей спиной гудел привычно, тихо, но теперь в нём чего-то не хватало — смеха, голосов, шагов по каменным лестницам.

Лидия подошла, встала рядом.

— Хорошо, что они приехали, — сказала она тихо.

— Да, — ответила я. — Очень хорошо.

Мы постояли молча, глядя на белый двор и лес за воротами. Потом я повернулась и пошла в дом, и Лидия пошла за мной.

В холле было тихо. Камин горел, Эста на кухне гремела горшками, Ида читала вслух старую сказку Мире и Улье. Всё было как обычно, и одновременно — по-новому. Я села в кресло у огня, взяла книгу, но не раскрыла её. Сидела и думала о том, что зима ещё не кончилась, но что впереди есть что-то светлое. Что я не знаю, когда он вернётся. Но я знаю, что буду ждать.

Лидия принесла чай, села напротив, и мы сидели у камина, глядя на пламя и слушая, как ветер гудит за стенами.

Постепенно, понемногу, по чуть-чуть, но зима все же подходила к концу. Снег уже не лежал плотным ковром, а оседал серыми, рыхлыми сугробами, по утрам звенела капель, и в воздухе появился тот самый влажный запах, который не спутаешь ни с чем — запах оттепели, земли, начинающей просыпаться. По ночам всё ещё подмораживало, но дни становились длиннее, и солнце поднималось выше, заливая замок светом, который уже не был холодным.

Я стояла у окна и смотрела, как с крыши капает вода, как внизу по двору бегает Ида, пытаясь поймать сосульку. У неё это получалось плохо, но она смеялась, и смех её разносился по всему двору. Замок просыпался после долгой зимы, и в воздухе чувствовалось волнение. Мы ждали весну. И не только её.

Письма от Ричарда приходили ровно через каждые пять дней. Я знала их по голубоватому свечению, по тому, как замок слегка вздрагивал, пропуская вестника. Каждое письмо я разворачивала с трепетом, перечитывала по нескольку раз, и каждый раз на губах появлялась улыбка. Он писал о столице, о делах, о погоде, о том, что скучает по нашему камину, по тишине, по мне.

Лидия тоже получала письма — от Грегора. Он писал реже, но его письма были длинными, с подробными описаниями его путешествий, с зарисовками карт и иногда — короткими стихами. Лидия краснела, когда читала их, и однажды я застала её за перечитыванием письма в третий раз, с лёгкой улыбкой на губах. Она не говорила о своих чувствах, но я видела, как она ждёт. Мы обе ждали.

Но весна была не только временем встреч. Это было время работы.

— Замок пережил зиму, — сказала я однажды за завтраком. — Теперь его надо привести в порядок.

Жерар, стоявший у дверей, кивнул: