Вечерний изумруд - Иника Мин

– Алло… Арина? Командир? Есть тут кто? Прием.

«Фш-ш-ш. Фш-ш».

Ответом были лишь помехи.

– Девушка. Вы тоже ранены? – Ко мне подошла одна из медсестер.

– Нет, я… я жду своего командира.

– Нам дан приказ – доставить всех в госпиталь. Пойдемте за мной.

– Нет. Я жду командира.

– Девушка. Пойдемте. Они тоже поедут в госпиталь, если вернутся.

Я со злостью посмотрела на нее, демонстративно нажимая на кнопку рации:

– Прием, прием. Арина, Мстислав, доложите обстановку. Прием.

– Господи, ну что за цирк! – Медсестра закатила глаза и подозвала коллегу: – Миша, помоги, надо увести ее.

– Я же сказала: я жду…

Но этот Миша бесцеремонно вколол мне успокоительное. Я еще возмущалась, пока меня грузили на носилки, но теряла силы и стремительно проваливалась в сон.

Очнулась я уже в больнице. На сгибе локтя мешалась игла капельницы. Вокруг стояла тишина: хоть палата была не одиночной, от остальных меня отделяла ширма. Голова жутко болела, я пыталась сообразить, что со мной и как я сюда попала. Воспоминания надвинулись, словно цунами, и я тут же вскочила, игнорируя пульсирующую боль в висках. Выдернув капельницу, я выбежала из палаты.

– К вам поступал мужчина примерно тридцати двух лет, черноволосый, глаза еще такие, желто-зеленые? – обрушилась я на женщину в регистратуре.

– Девушка… Вы что, вы в своем уме? А ну живо вернитесь в палату!

– Ответьте на вопрос! К вам поступал…

– Девушка, – перебила меня регистратор, – сами же знаете, что за миссия была сегодня. Сколько, по-вашему, сегодня сюда охотников поступило? А сколько в морг? И мужчины, и женщины. Не орите мне тут. Фамилию знаете?

Я осеклась, понимая, что регистратор вообще-то права.

– Да, знаю фамилию – Власов.

Она, хмурясь, что-то быстро посмотрела по записям:

– А, Власов. Час назад доставили.

«Доставили». Внутри все похолодело.

– Вроде раненый, а такой буйный. Еле успокоительное вкололи. Уперся, как баран, отказ от лечения тут написать пытался, представляете?

– Да уж, могу представить, – хмыкнула я с облегчением. – В какой палате?

– Так. Ну-ка, вернитесь к себе. Никуда ваш мужчина не денется.

– Пожалуйста. – Я продолжала упираться, хотя понимала, что врач тоже не отступится.

– Ого! Кого вижу! – позади раздался смутно знакомый мужской голос. – А что в больничной одежде… ах да! У вас же сегодня была специальная миссия.

Олег остановился возле меня и облокотился на регистрационную стойку.

– Здравствуйте, Олег.

– Можно на «ты».

– Хорошо. Да, ты прав, только вот вернулись.

– И как?

– Много потерь. Честно говоря, не знаю. Я только-только проснулась.

– А командир ваш жив еще?

– Жив-жив, – вмешалась женщина из регистратуры, – шуму столько поднял! Как ни поступит к нам – так со скандалом, одни проблемы от него, ей-богу!

– И не говорите! Полностью согласен.

Меня начинал раздражать этот разговор. Я, прежде чем уйти, еще раз спросила:

– Так вы скажете, в какой палате командир?

– Девушка. Повторю еще раз: вернитесь к себе. Ваш командир все равно спит. Не мешайте отдыхать ни себе, ни ему.

– Ой, ну что вы, в самом деле, – наигранно засмеялся Олег, – видите же, девушка беспокоится за своего командира. Пусть сходит, убедится, что все хорошо. Иначе ведь вред здоровью: нервы да переживания.

Регистратор вздохнула, но сдалась:

– В седьмой он. Только потише ведите себя, тут все-таки больница.

– Спасибо! – Я тут же бросилась к палате.

– Ну-ну, подожди и меня, – увязался Олег.

– Ты тоже к Мстиславу?

– Вот еще, больно надо. Глаза б мои его не видели. Я с тобой пообщаться.

– Зачем? И обязательно сейчас?

– Ну как зачем? Жду, когда ты ко мне в отряд переведешься, а ты все не переводишься. Неужели грубиян этот запугал? Так и скажи – я решу все без его участия.

– Нет, он дал разрешение, к слову говоря. Только вот мне самой это не нужно.

– Не нужно? – опешил Олег. – Как так?

– Ну, в моем отряде не так уж плохо. Да и командир вполне себе нормальный, просто немного грубый.

– «Немного грубый», – передразнил он. – Что, попала под его странное обаяние?

– Скажешь тоже, какое у него может быть обаяние.

– Хм, ну знаешь, его любят столько же людей, сколько ненавидят. Я вот ко вторым отношусь. Он никого не оставляет равнодушным. Разве это не странно?

– Нет, не странно. Он ведь всегда говорит, что думает. Вот и получается, что те, кто не терпит критику, его и не любят.

Олег скривился, а после ухмыльнулся:

– Понятно, почему ты ему так понравилась. Раньше ты мало говорила и казалась милее. Надеюсь, когда разочаруешься в нем, перестанешь быть такой нахальной. Я не держу зла и в любом случае буду ждать в своем отряде.

– Хорошо. Спасибо за любезность.

Мы наконец-то разошлись. Не понимаю, откуда у меня взялось столько смелости: Олег обладал авторитетом в бюро, и стоило быть с ним повежливее. Однако он меня очень сильно раздражал. Хотелось поставить его на место.

Я дошла до палаты с номером семь. Немного постояла перед дверью, прежде чем повернуть ручку.

Палата была одноместная. Внутри оказалось темно – окна плотно зашторены, свет выключен. Приборы не мигали и не пищали: раны Мстислава, вероятно, не были серьезными.

Оставив дверь открытой, я тихонько подошла, стараясь не будить спящего. Сейчас командир выглядел таким спокойным: вечно хмурое лицо преобразилось и излучало умиротворение. В груди потеплело, я невольно улыбнулась. Хотелось протянуть руку и пригладить волосы Мстислава.

«Красивый», – пронеслось в голове, но я тут же отогнала странные мысли.

Теперь, когда приступ нежности прошел, я видела, что лицо командира очень бледное. На скуле красовался пластырь, левая рука была полностью забинтована, из правой торчала игла капельницы. И как вообще я смогла ощутить уют? Картина передо мной гласила: Мстислав множество раз был ранен и, скорее всего, ему вкололи тонну обезболивающего.

«Интересно, насколько все серьезно?» – думала я, наклоняясь. Я осмотрела видимые участки тела – руки, шею и лицо. Поколебалась, но все же аккуратно приподняла одеяло и, заглянув под него, попыталась что-то различить в полумраке.

– Что ты делаешь.

Я от неожиданности вздрогнула и отскочила. Хриплый голос звучал устало. Мстислав проснулся, но глаза так и не открыл.

– Э-это Аня, я пришла проведать тебя.

Если бы он все же открыл глаза, то смог бы увидеть, как мое лицо превращается в помидор.

– Я понял, что это ты, поэтому и спросил: что ты делаешь, черт возьми? Ты извращенка или что? – Он наконец взглянул на меня. – Зачем лезешь под одеяло к спящему человеку?

– Я не… все не так! – Хотелось сквозь землю провалиться. И почему он проснулся в самый неподходящий момент?

– А как?