Вечерний изумруд - Иника Мин

– Да не так все, говорю же! Да, я чуть отодвинула краешек одеяла, но только чтобы увидеть, насколько сильно ты ранен! Вот и все!

– И как бы ты это увидела через больничную одежду? Стянула бы ее? – Он все еще с задорной улыбкой и бесноватыми огоньками в глазах смотрел на меня.

– Нет, я бы не стала… да к черту тебя! – взвизгнула я.

– Детка, если ты хотела, чтобы я разделся для тебя, могла бы просто попросить. Но лезть под одеяло к спящему – это немного стремно.

– К… какая к черту «детка»? – Мой голос звучал все выше и выше, пропорционально возмущению и смущению. – Я не стремная! И я не извращенка!

Я хотела выскочить из палаты, но Мстислав, чуть приподнявшись, схватил меня за руку.

– Ладно-ладно, извини. Просто тебя так весело дразнить, ничего не мог с собой поделать.

Он посмеялся и отпустил. И тут же, когда плюхнулся обратно на кровать, его лицо исказила гримаса боли. Я сразу забыла обиду:

– Ты как?

– Нормально. Меня не сильно потрепало, не волнуйся. Пару швов все же наложили – был пробит бок, но органы не задело. Еще пара сильных ушибов, но ребра целы. А, ну и рука – ее тоже зашили. В целом легко отделался. Если бы не Арина и подкрепление, вероятно, я бы вовсе не вернулся.

– Не говори таких вещей.

– Каких? Правдивых?

– Ты – идиот. Какого черта полез туда один? Снова.

– Я уже сказал какого.

– Не нужно нам такое спасение! Никто не обрадуется, если ты погибнешь, геройствуя. Не смей больше так делать!

– Меня не заботит, обрадуетесь вы или нет, меня заботит то, что вы будете живы.

– Очень эгоистично.

– Что?

– Что слышал. Ты сделал это в первую очередь для себя. Чтобы не мучиться чувством потери. Но тебя не волнует, что, возможно, ты обрекаешь нас на это самое чувство.

– И что? Если выживете, рано или поздно смиритесь.

– А что, если так поступит Влад? Или Леся с Костей? Или я?

– Ну, такого не произойдет. Я не…

– А тебя никто не спросит.

– Повторяю: такого не произойдет. Я не допущу.

– Вот и ответ на твой вопрос.

– Боше, – Мстислав закатил глаза, – ты пришла меня проведать или устроить сеанс психотерапии?

– Проведать.

– Вот и славно. Я уж было хотел прогнать тебя – утомляешь больного.

– Ладно, не буду больше. Потом еще об этом поговорим.

– О нет…

– Лучше скажи, что там случилось?

– Ну, мы никого не смогли спасти. Все пятеро погибли, мы видели их обглоданные трупы.

– А химеры? Много их было?

– Нет, нам попалось штук пятнадцать, но той, что сбежала, не было.

– Ты что, запомнил ее? И пятнадцать – это не немного!

– Угу, запомнил.

– А что Арина? Она в порядке?

– Да, тоже немного потрепали, но жить будет. Ничего серьезного. К тому же она пришла со своим отрядом. Разделаться с этими химерами не составило большого труда. А, ну, правда, когда мы продолжили путь, на нас еще штук восемь напало. Про них я и забыл совсем. Вообще… Тебе не показалось, что все это – странно?

– Что именно?

Мстислав огляделся и покачал головой:

– Хотя, знаешь, забудь. Потом поговорим. Как Влад и Костя? Когда я прибыл сюда, то первым делом хотел пойти к ним, но эти придурки вкололи мне какую-то усыпляющую гадость. – Мстислав поднялся на локтях и выдернул иголку капельницы. – Ты ведь спросила про них? Влад точно очухается, а вот за Костю я что-то переживаю.

Он быстро сел, а потом и вовсе спрыгнул с кровати.

– Эй, что ты делаешь, куда? Тебе лежать надо!

– В гробу полежу. Так что с парнями?

Мне стало очень стыдно: я даже не поинтересовалась насчет ребят. Более того – я о них даже не вспомнила.

– Ты что, не узнавала про них? – Видимо, мой взгляд был слишком красноречив.

– Я… я просто не знала, что с тобой, первым делом спросила про тебя… Не успела даже…

– Понятно.

Он прошел мимо меня, к выходу из палаты, а я засеменила следом. Шагал Мстислав довольно бодро, ничто не выдавало, что он ранен. Это радовало.

– Опять вы? – Как только женщина за стойкой регистратуры увидела нас, она тут же начала возмущаться: – Вас что, привязать к кровати? А ну живо вернулись в палату! Оба!

– Значит так. – Тон командира прозвучал железно, и крикунья тут же замолчала, даже чуть отшатнувшись на стуле. – Я не намерен терпеть пререкания, я спрашиваю – вы отвечаете.

Казалось, что в помещении похолодело до минусовой температуры – Мстислав был действительно зол, страшно было представить, что он выкинет, если регистратор вздумает с ним спорить, но, кажется, спорить с ним сейчас стал бы только умалишенный.

– Воспринимаю молчание как согласие. Первое – подготовьте бланк отказа от лечения немедленно. Второе – предоставьте всю информацию о людях из моего отряда, фамилии вы, я уверен, помните. Приступайте.

Регистратор засуетилась.

– Мне тоже бланк отказа от лечения, – пискнула я.

– Нет, – отрезал Мстислав.

– Но…

– Ты меня не слышала?

Я решила не испытывать его терпение.

– Вот, – женщина протянула листок и ручку, – вам только подписать надо.

– Вот и славно. Видите, можем же без скандала общаться, – усмехнулся Мстислав, черкнул что-то в бланке и протянул его обратно.

– А что касается ваших подчиненных – один в общей палате, серьезных повреждений нет, второй – в операционной.

– Спасибо. – Мстислав тут же направился в сторону операционных, а я увязалась за ним.

– Что бы ты сделал, если бы она снова начала спорить с тобой? – спросила я.

– Ничего. Просто поднял бы переполох такой, что она сама умоляла бы меня выписаться.

– Какого рода переполох? – не унималась я.

Он посмотрел многозначительно, давая понять, что на дурацкие вопросы отвечать не будет.

Нужную операционную мы нашли быстро: возле нее на скамье сидела Леся, нервно покачиваясь. Она даже не сразу нас заметила.

– Как он? – тут же поинтересовался Мстислав.

– Плохо. Было хуже, сейчас говорят, что угрозы для жизни нет, но что-то с рукой. Она, скорее всего, потеряет подвижность.

– Что еще?

– Сломано десять ребер, перелом запястья, сотрясение, проткнуто легкое… Он приземлился на что-то… какой-то прут, не знаю… Операция за операцией, сейчас сказали, что повреждено нервное окончание, возможно, рука…

Леся закрыла лицо ладонями, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

– Это неважно. Жить можно и без руки. Главное, чтобы выжил. Я могу чем-то помочь? Принести тебе вещи? Скажи, что нужно.

– Нет, я… спасибо.

– Как ты? Ты ведь тоже ранена?

– К черту, это неважно.

– Важно.