Вне себя - Елена Букреева

Поэтому мне трудно сдержать крохотную улыбку, проглядывающую через плотно сжатые губы. К метро я все же не сворачиваю, а иду к Адмиралтейской набережной. Сегодня ветрено, и идти возле Невы в такую погоду — то ещё удовольствие, но мне плевать. Настроение и правда паршивое.

— Я не хочу, — тихо отвечаю я, глядя на туристические корабли, плывущие к Стрелке Васильевского острова.

— Чего не хочешь?

— Быть экологом, — вздохнув, я вспоминаю те унижения, которые испытала на зачёте.

Я просто ничего не знаю. Но это не делает меня тупицей. В этом я уверена точно.

— Потому что это не твоё. Мы это уже обсуждали. Ты должна создавать все эти свои старческие и красивые штуки, а не в пробирках копаться, — он разводит руками и вдруг останавливается.

Я тоже замираю и оборачиваюсь к нему. Ветер растрепал мои волосы и лезет в лицо, но я не спешу их убирать.

— А ты почему пошёл на юрфак?

— Не знаю, — Влад пожимает плечами. — Куда прошёл по баллам, туда и поступил.

— Вот все вы парни такие, — закатив глаза, я разворачиваюсь и возобновляю путь. — Вы вообще не заморачиваетесь, и все у вас так легко. А нам, девушкам, надо просчитать каждый шаг. Хорошо сдать экзамены, чтобы поступить. Поступить на такую специальность, чтобы и зарплата была, и престиж, и время на личную жизнь. Ведь муж придёт с работы и его надо накормить ужином, а потом ещё дети, стирка, уборка и бла-бла-бла, так что работа не должна быть в тягость. И обо всем этом мы должны задумываться уже в школе. Дурдом!

— Вот это тебя понесло! — Влад смеётся, а мне вот совсем не до смеха. — А чего это ты на себя все взвалила, муж тогда для чего? Да и вообще у всех все по-разному.

— Да ладно, тебе-то откуда знать? Я вообще сомневаюсь, что в мире найдется такая девушка, которая женит тебя на себе. Только если залетит. И то не факт.

— Ну, ты права, я сейчас об этом и не думаю. А нафига? Сейчас наши лучшие годы. Надо наслаждаться каждой секундой. Потому что в любой момент твой мозг может отключиться. Ты превратишься в гребаного призрака, и твое любимое дело, твои друзья, твоя семья... все это исчезнет. А единственная девчонка, которая может с тобой общаться, будет на дух тебя не переносить, — Влад говорит об этом так просто и так буднично, будто давно смирился. — Так что не трать драгоценное время на всякую чушь и переводись уже на дизайнера.

Что-то тёплое и в то же время тяжелое разливается у меня в груди. Я разворачиваюсь к гранитному ограждению, отделяющему меня от холодной серой Невы, и Влад делает тоже самое. Только сейчас я замечаю, что оттенок его глаз такой же, как цвет воды в реке. Туманная бездна. Там столько тайн. Как и в самой Неве.

— Давай не будем о плохом, — бормочу я, улыбаясь ему. — Подумай лучше, что ты сделаешь первым делом, когда выйдешь из комы?

— Поцелую тебя, — вдруг отвечает он.

От такого заявления колени у меня подгибаются, но я чувствую подвох с самого начала, ведь в его взгляде нет даже намёка на серьёзность. И когда Влад видит выражение моего лица, то вдруг начинает хохотать. Вот тогда я и понимаю, что это была шутка. Очередная глупая шутка. Только почему я уже чувствую это липкое разочарование, оплетающее все моё тело?

— Дурак, — фыркаю я и отворачиваюсь.

— На самом деле, первым делом я съем огромный жирный бургер, — Влад протягивает это с куда большим желанием, чем когда говорил, что поцелует меня, и от этого становится вдвойне обидно. — Чтобы огурчики хрустели, сыр с него стекал и масло капало. Черт, я даже возбуждаюсь, когда думаю об этом. Сколько я уже не ел, месяц?

— Ну, тебя кормят через зонд, — я усмехаюсь, а он морщится. — Что, уже не так возбуждающе?

Облачко воспоминания рассеивается перед глазами, уступая место лицу Никиты, которое теперь так ясно предстаёт передо мной. Сердце начинает бешено грохотать в груди, гоняя кровь по венам, пока мозг вовсю посылает мне какие-то совершенно безумные импульсы.

Маленькая и никому не нужная правда сначала вспыхивает где-то на задворках моего сознания, а потом вовсю начинает стучать в висках.

— П-простите, ребят, мне пора, — бормочу я, вставая с газона и начиная хаотично собирать в сумку свои вещи. — Я напишу вам, пока!

Кто-то из них что-то кричит мне, а я не слышу из-за этой дурацкой правды, она становится такой громкой, что я, кажется, на мгновение вообще теряю слух.

Прямо по вискам, со всей силы, бам-бам-бам.

Я пересекаю лужайку и останавливаюсь у лавочки возле универа. Оборачиваюсь на ребят, а они недоуменно смотрят на меня. Взгляд Никиты препарирует меня и будто находит кнопку увеличения громкости этой дурацкой правды. От неё мне становится плохо, от неё тошнит, от неё кружится голова.

Бам-бам-бам.

Я больше не влюблена в Никиту.

Бам-бам-бам.

Я на самом деле влюблена во Влада.

Бам-бам-бам.

Кровь яростно приливает к щекам. Я будто саму себя уличила в чем-то очень неприличном, неправильном, общественно осуждаемом. Да и как, как я вообще могла в него влюбиться? Его не существует. Вернее, той версии Влада, в которую я влюбилась, не существует. Есть лишь оболочка высокомерного боксера, испытывающего чувства к Мире и отшившего меня в первые же секунды нашего знакомства.

И от этого почему-то становится так стыдно. Мой папа сказал бы мне, что это прекрасно и это настоящее чудо, за которое надо бороться. Но моя мама посоветовала бы, нет, потребовала бы быть реалисткой и вернуться к Никите. Кого я должна послушать? Что я должна сделать?

По всем законам нашего безумного союза именно в этот момент Влад должен появиться здесь, но его нет. Я повсюду ищу его взглядом, но он просто не приходит. Черт, неужели он правда злится? Но почему? Ведь он сам влюблен в Миру!

Я должна поговорить с ним. Должна узнать, правда ли это. Что, если Мира сама себе это придумала?

Поеду в больницу. Он точно будет там. Мы поговорим, и все встанет на свои места. Мы ведь всегда разговариваем. Я скучаю по нашим разговорам.

Надо только поспешить.

Я уже собираюсь вырулить с университетского двора, чтобы побежать к метро, когда кто-то резко хватает меня за запястье и затаскивает за угол здания факультета Искусств. Моя спина больно ударяется о холодный кирпич, сердце от испуга подпрыгивает к горлу. Тёмная