Вне себя - Елена Букреева

Дима.

Глава 20. Помощь с того света

— Знаешь, Полин, я просто обожаю тусоваться. Ну, вся эта тема с алкоголем рекой, горячими танцами от девчонок... и такими, как сказать, глубокими разговорами по душам на кухне с челом, которого ты первый раз в жизни видишь. Есть же в этом что-то атмосферное. А тебе, тебе вообще нравится тусоваться?

Трудно говорить, да, в общем-то, и думать, когда кто-то прижимает тебя к стене и держит свою огромную ладонь у твоего виска, как бы опираясь о стену, но и предупреждая: «Одно неловкое движение, и я расколю твою чепушку, как грецкий орех».

Я искренне не понимаю, как такой беззаботный и позитивный человек, как Влад, мог дружить с таким человеком, как Дима. Один его взгляд пробирает до костей. А эта идиотская ухмылка с ироничной угрозой... он мнит себя кем-то, кто наделен достаточной властью, чтобы делать все, что ему вздумается. Как в тех подростковых сериалах в Нетфликс, где главный герой в татуировках и с сигаретой за ухом зажимает девчонку в углу, и все восхищаются им, а потом постят в интернете нарезки таких моментов с подписью «он такой загадочный и такой горячий».

Да нет, он просто напыщенный придурок, который тщательно работает над своим образом и пытается казаться круче, чем он есть, чтобы скрыть пустоту в своей душе. Вот только это не сериал, а жизнь, и я не девочка, которую можно вот так загнать в угол.

Я не та девчонка. Я ещё трусливее. Потому что если он как-то причастен к аварии, в которую попал Влад, лучше мне не рыпаться.

— Ты язык проглотила? — его голос становится ниже, а сам он чуть ближе наклоняется ко мне, отчего в нос ударяет резкий запах сигарет и каких-то дешёвых духов.

— Не нравится, — сглатываю я и отвожу взгляд.

С одной стороны нас закрывает стена, с другой — живая изгородь. Вот черт.

— Не понял, — Дима скалится. — Что тебе не нравится?

— Тусоваться.

Я делаю вздох в ожидании того, что он скажет дальше. Потому что я знаю, о чем пойдёт речь.

— Но это не помешало тебе прийти ко мне на тусовку, правда? — он фыркает, и чёлка, спадающая на его глаза, подпрыгивает, открывая его угрожающий взгляд. — Ты не подумай, я очень, очень гостеприимный! Половину тех, кто пришёл на вечеринку, я не знаю. Но они знают меня. И уважают.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Ну да, конечно. Это Влада все знают. А Дима всегда был в его тени.

— А вчера мы гуляли с моей девушкой, Мирой, и она вдруг обмолвилась, что на тусовку приходила Борина подружка. И мне стало та-а-ак стыдно, что я братишку моего лучшего друга не позвал, но я же думал, ему сейчас не до этого. Да и мне тоже, но это ж день рождения, такое раз в год бывает. Я ещё так запереживал, что вы пришли, а я даже не поздоровался с ним.

Каждое его слово забивает гвоздь в мой будущий гроб. Я сглатываю, но в горле так пересохло, что это даётся с трудом.

— Не подумай, что я параноик, — Дима усмехается и пожимает плечами. — Но я решил посмотреть по записям с камер в доме, был ли Боря, и знаешь, что я увидел? Как ты целовалась с другим пареньком.

Моё сердце с грохотом проваливается в пятки. Его слова забивают последний свинцовый гвоздь в мой гроб. Осознание ошибки прилетает так больно, что я даже забываю, как дышать.

Твою мать.

Камеры. Они были в доме. Какая же я идиотка.

— Я... это... это не... — запинаюсь я, но в голову вообще ничего не приходит.

— Да ладно тебе, не оправдывайся, ну выпила пару коктейлей, ну понесло... Я бы вообще и думать об этом забыл. Но что я вижу? Ты с этим чуваком сидишь на лужайке напротив Бори, и он совсем не выглядит униженным и оскорбленным. Странно, правда? Нет, конечно, возможно у вас шведская семья и все такое. Но что-то я сомневаюсь. Тогда зачем ты сказала мне в больнице и Мире на вечеринке, что ты его девушка? И пришла на вечеринку к тому, кого едва знаешь. Ты что, малышка, вынюхиваешь что-то?

Вот он. Момент, который я миллион раз прокручивала в голове, и который, как я хотела верить, никогда не случится. Мне приходится собрать по кусочкам последние остатки своей смелости, чтобы промямлить:

— Мы с Борей... расстались, а этот парень просто наш д-друг. Я пришла, чтобы отвлечься.

— Ты ещё на тусовке сказала Мире, что ты встречаешься с Борей. Кому ты пытаешься запудрить мозги?

Черт, черт, черт. Ошибка. Ещё одна тупая ошибка.

Нервно бегая взглядом по его непроницаемому лицу, я набираю больше воздуха в лёгкие, как он вдруг с силой ударяет ладонью по стене возле моей головы. Я вздрагиваю и зажмуриваюсь, чувствуя, как во всем теле разливается слабость от всепоглощающего страха. Боже. Это он, это он подстроил аварию, в которую попал Влад. Других причин, по которой он так нервничает, у меня нет.

Но если он способен сделать такое с лучшим другом... боже, ему не составит труда стереть меня в порошок.

— Правду говори, кто ты такая и что тебе нужно, — с угрозой шипит он мне в ухо.

Мне уже хочется побыстрее распрощаться с жизнью, как вдруг я замечаю какое-то движение за спиной этого придурка. Знакомый силуэт теперь как свет в конце тоннеля. Это Влад. И его какой-то звериный, совершенно дикий взгляд даёт мне понять, что несмотря ни на что я спасена.

Но Дима резко хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Ты оглохла? На вопрос отвечай!

Я не отвечаю. Вместо этого я перевожу взгляд на Влада и одними губами произношу:

«Ты ничего не сделаешь».

— На кого ты смотришь, а? В глаза мне смотри, — Дима почти рычит, как вдруг фантом обезумевшего от злости Влада со всей силы врезается в него.

Сначала я даже не понимаю, что происходит. Дима сгибается пополам, вскрикнув то ли от боли, то ли от удивления, а Влад, пройдя сквозь него, точно туман растворяется в воздухе. Последнее, что я слышу перед тем, как он исчезает, тихое: «Уходи отсюда». Дима выпрямляется и растерянно оглядывается по сторонам, держась за живот, пока я, вжатая всем своим телом в стену, трясусь, как после ледяного душа.