Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

— А что дело до твоего супруга… В этой его… связи с матушкой есть, пожалуй, свой плюс, — произнёс он тихо, словно найдя злосчастный выход из тупика. — Может, она и его в итоге прихлопнет, как некогда прихлопнула нашего отца. И воздух во дворце станет… значительно чище.

Урок двадцать шестой

Величественные стены так и не сомкнули глаз, пребывая в состоянии почти болезненного возбуждения. Воздух, ещё вчера пропитанный смесью отвращения и тревоги, сегодня преобразился. Теперь его насквозь пронизывали восковые свечи, ещё не зажжённые, но уже источающие сладковатый душок; экзотические цветы, привезённые из единственной в своём роде оранжереи; и запах дорогих, но совершенно безвкусных духов.

Ноктифер стоял, заложив руки за спину. Рядом, чуть позади и сбоку, покорно замерла Некрия. Лили нигде не было видно, хотя Ноктифер и встретил её на рассвете — она промелькнула тогда, бледная и рассеянная, как ночное видение, не ответив на его «добрейшее утро,маменька».

У подножия гигантской серебряной люстры, чьи сотни подвесок мерно позвенивали от сквозняков, на корточках сидел Унсин. Он, вопреки всеобщей панике, казался оазисом язвительного спокойствия. Длинными, тонкими пальцами он распутывал идиотские узлы на серебряных цепях, которые впопыхах завязали слуги.

Беседа между ним и Ноктифером текла, словно подземный ручей — без видимого участия последнего. Всё внимание Ноктифера было приковано к слугам, над которыми высилась грозная тень его отца, чьи редкие, но громоподобные указания время от времени обрушивались вниз.

— ...смазанные пиявочным соусом, — с полуулыбкой продолжал Унсин. — Интересно, а в наше время его пытались приготовить?

Ноктифер лишь мышцей на скуле дрогнул в ответ. Но стоило Унсину, закончив с одним узлом и переходя к следующему, поднять взгляд и обратиться к Некрии с каким-нибудь лёгким, нейтральным замечанием — вроде: «Милая Некрия, вы не находите, что эта люстра похожа на застывший стон испуганной нимфы?» — как Ноктифер мгновенно перевёл на него взгляд.

— Некрия, — произнёс он спокойно, пускай и холодно. — Не против повторить? То, что было вчера... и ночью, и сегодня?

Некрия почувствовала, как жгучий стыд заливает её щёки. Она боялась поднять глаза, боялась встретить взгляд Унсина, чья полуулыбка, — она знала, никуда не делась.

— Н-не... то есть, да, — выдохнула она почти беззвучно. — Н-но не сейчас. К-колени…

Унсин внешне, казалось, оставался невозмутим. Но в глубине его глаз, если бы кто-то присмотрелся, мелькнула тень — не обиды, а скорее переоценки ситуации.

— Любопытный критерий усталости, — промолвил он как бы в пространство, не обращаясь ни к кому конкретно. — У меня, например, после долгой ходьбы обычно ноет спи…

— Как твоя спина? Ты жаловалась на следы от коры.

Некрия закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как мир качается.

— Немного… жжётся, — прошептала она, предавая себя снова и снова этим вынужденным откровением. — Но это... ничего.

На заднем плане этой странной сцены у огромного свёрнутого ковра Маэль отчитывал кого-то из старших слуг. Его обычно ледяной голос сейчас шипел, как раскалённое железо, опущенное в воду. Резкие фразы о «бездарном разгильдяйстве» и «профессиональном кретинизме» время от времени пробивались сквозь общий гул, добавляя в атмосферу зала ещё одну ноту — ноту сдержанной ярости.

Ноктифер, услышав чертыхание отца, наконец медленно повернулся к нему: на его лице появилось что-то вроде мрачного удовлетворения. Беспорядок раздражал и его, но вид того, как теряет привычное самообладание непоколебимый Владыка, доставлял ему самое сладкое и настоящее удовольствие.

— Когда закончишь играть с безделушками, — произнёс Ноктифер безразличным тоном, повернувшись к Унсину, — займись лучше цветочными композициями у входа. Отец, кажется, готов прибить кого-нибудь к парадной двери вместо венка.

Их взгляды встретились — безразличный, но властный взгляд Ноктифера и спокойно-насмешливый взгляд Унсина. Полуулыбка на губах последнего чуть расширилась.

— Как скажешь, племянник, — легко согласился он, вставая и отряхивая несуществующую пыль с колен. — Приказы королевской крови — закон. Тем более когда они так разумны.

Он отдал лёгкий, почти шутливый поклон, скользнул взглядом по всё ещё пылающей жаром Некрии, и направился к выходу, так и не услышав тихую, но самую искреннюю похвалу Ноктифера адресованную Некрии, которая прозвучала слишком интимно для этих двоих:«хорошая девочка».

Безумие подготовки достигло своей кульминации, сгустившись в единственный непростительный просчёт — винтовую лестницу. Замысел Маэля был безупречен на бумаге и в его собственном воображении: эффектное, пускай и театральное появление. Он, Лили и Ноктифер — три силуэта на фоне ночного неба, спускающиеся не с обычных ступеней, а будто с самих небес, по изящной каменной спирали, возносящейся прямо из сердца зала. Он отдал приказ о строительстве за два дня — срок немыслимый, почти оскорбительный для камня, требующий не труда, а чуда.

Чуда не произошло.

Теперь он стоял отстранённый и неподвижный, как ещё одна колонна в этом сумасшедшем доме, и наблюдал за крахом своего величия. Камень за камнем срывался с недостроенного витка и с грохотом, отдававшимся эхом в его черепе, обрушивался вниз. Слуги, бледные от страха и усталости, метались, пытаясь удержать разваливающуюся конструкцию. Пыль клубилась в воздухе, смешиваясь со сладкими ароматами, создавая тем самым нечто новое — привкус горечи и провала.

Это был не просто срыв планов. Это был позор, который через несколько часов увидят все — знать, придворные, родня.

Он задумался слишком глубоко, погрузившись в эту трясину бессильного гнева. И в этот момент его коснулись.

Сначала это было лишь лёгкое давление на плечо сквозь плотную ткань — призрачное, почти неосязаемое. Не мурашки пробежали по коже, а нечто иное: обманчивая вспышка памяти о другом прикосновении. Почти бессознательно его собственная рука поднялась и накрыла ту, что лежала на его плече. Его пальцы тут же превратились в стальной захват. Он резко, с безжалостной силой, перехватил узкое запястье, сжал его — не до хруста, но с такой однозначностью, что не оставалось сомнений в его намерениях, — и отвёл эту руку от себя, как отстраняют назойливую ветку от лица.

— Маэль, дорогой, какая непотребная суета.

Он обернулся, встретив взгляд Гохии. Она стояла, абсолютно невозмутимая, будто его грубый жест был всего лишь ветерком, потревожившим кружева её воротника. Её тонкие, будто нарисованные углём брови были слегка приподняты в выражении лёгкого любопытства, а в глазах плавала знакомая ядовитая усмешка. Она не была приглашена — по крайней мере, не на эти ранние, грохочущие приготовления.

— Я, признаться, задержалась, — продолжила она, не дожидаясь его ответа. — Поймала парочку твоих слуг на весьма занятном промысле. Тащили в покои моей дочери целый ящик чего-то… возбуждающего. Старое вино с Огненных островов, если я не ошибаюсь. Говорят, от него кровь бежит быстрее, а головы легче покидают плечи.

Она позволила