Приват для двух бандитов - Бетти Алая

Носенко валяется на полу, держится за нос и стонет.

— Больше он не будет бить женщин, мы популярно объяснили, — говорит Волков, — ну что, Виталий Иваныч, обсудим нашу сделку? Яна?

— Её лучше оставить здесь. Подобные разговоры не для ушей простых студенток, — выплевывает блонда, кивая в мою сторону.

— Карри с нами, — Марат притягивает меня к себе, — или так, или никак. Ну что?

— Пойдемте, дело важное. Яна Васильна, не препятствуйте, умоляю, — дядьку в погонах даже жаль, попал меж двух огней, — Носенко, бегом к фельдшерам! А потом объяснительную мне на стол, почему ты угрожаешь свидетелям!

— Секунду, — жестко говорит Яр, затем разворачивается к следаку, — извинись перед ней.

Тот зло глядит на Волкова. Но подходит ко мне.

— Извини.

— Ты его прощаешь? Можем ему вторую почку отбить, — лыбится Марат.

— Да, — тихо говорю, — лишь бы больше его не видеть.

* * *

Меня сажают на очередной неудобный стул. Рядом со мной Яр, Марат остается стоять. Он буквально пышет гневом, то и дело бросая яростные взгляды на бывшую. А я больше не ревную.

Это чувство угасло, стоило мне пообщаться с ней ближе. Не было между ними никакой любви, лишь тонкий расчет. И я верю, что излечила своего голубоглазого демона там, на Кубе. Ведь я искренне люблю их обоих… и Яра, и Марата.

— Только не говорите мне, что хотите снять их с крючка? — Яна обращается к усатому.

— А какие у нас варианты? Вы не преуспели, у Антонова всё хорошо. Я понимаю, что ваше начальство может не согласиться, но выбор-то какой? — мужик в погонах вдруг подбирается и становится жестким.

Его тон не терпит возражений.

— Я работаю над этим, — она встает и начинает мерить шагами допросную.

— Что вы предлагаете? — проигнорировав гонор бывшей, спросил Яр.

— Мы снимаем обвинения, засекречиваем личные дела и обеляем ваши имена. Взамен нам нужны все данные по Антонову. И все дубликаты, копии этих документов.

— Нет. Вы удаляете нас из всех своих баз и забываете, никаких секретных файлов, — бескомпромиссно заявляет Яр, — иначе нас не устроит. В противном случае данные можно рассекретить, и это открывает вам всем путь для шантажа. Нас это не устраивает.

— Моё начальство этого не одобрит, — фыркает Яна.

— Мы увольняемся, так им и передай, — рычит Марат, — это наше единственное незаконченное дело. Посадим Антонова и досвидос.

— Ладно, — соглашается усатый, — договорились. Вы уверены, что сможете достать носитель?

— Да, я подобрал код, — заявляет Акаев, под столом накрывая мою руку своей.

Яна злится, я прям чувствую. И это несказанно радует.

— Хорошо. Я дам все указания и поговорю с Носенко. Когда вы принесете флэшку?

— Скоро, — отрезает Яр, — и еще, Виталий Иваныч. Если вздумаете нас наебать, поплатитесь.

— Я не…

— Как там ваша молодая любовница? Ей сколько, шестнадцать? — хитро лыбится Марат, — жене будет очень интересно узнать о вашей страсти к несовершеннолетним.

— Откуда вы…

— Мы владеем информацией, а значит, вашей жизнью. Ещё напомните Носенко, что бить жену некрасиво. А еще более мерзко потом удалять из базы её заявления. И сами завязывайте. Лучше купите жене красивое белье, устройте романтический ужин, трахните как следует… не позволяйте низменным инстинктам взять верх. Это мой вам совет, — добивает усатого Акаев.

Тот вздыхает, затем покидает комнату. Яна следует за ним.

— Яна… — тихо говорит Яр, — задержись.

— Ты мной не командуй! — она останавливается в дверях, — вы мне всё дело сломали!

— Ты не справишься! — орет на неё Марат, — уйди в сторону, дура! Антонов тебя уничтожит!

— Ты сам дурак! — выплевывает она, — я доведу дело до конца! С вами или без вас.

Уходит, хлопает дверью. Мы молчим.

— Ну что, — Яр подает мне руку, — мы задержались, нас ждут в больнице.

А, да… сегодня я должна узнать, беременна или нет. Признаться, сидя в допросной и слушая историю Яны, я на миг чуть засомневалась в нас троих. Но теперь желание родить моим мужчинам малыша становится куда больше.

— Простите, а где здесь Яна Васильевна?

От знакомого голоса моя кровь мгновенно застывает. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с испуганным взглядом матери.

— Она ушла, — говорит Яр, но тут видит мою реакцию.

— Ты всё-таки приехала, — не узнаю себя, этот лёд в голосе.

— Кариночка! — мама распахивает дверь, — доченька!

Она одна. ЕГО нет. Радоваться мне или бояться? Вжимаюсь в Волкова, ища защиты. Страшно! При виде этой женщины в памяти оживают все кошмары прошлого.

— Я хочу уехать, — бормочу в рубашку Яра.

— Карина! — она подбегает ко мне, — господи! Девочка моя!

Марат преграждает ей путь.

— Вы кто, дамочка?

— Моя мать, — шепчу, — это моя… мать…

— Та, что подложила дочь под ублюдка Гошу? — уточняет Яр.

Откуда они знают имя отчима? Но я, словно утопающая, цепляюсь за моего голубоглазого бандита.

— Кто эти мужчины, Карина? — мама проходит вглубь допросной, сжимает в пальцах дешевую сумочку.

Ни капли не изменилась…

— Мои мужчины, — говорю, пытаясь совладать с собой, — где он?

— Дочка…

— ГДЕ ОН?! — кричу.

— Я развелась с ним, — она прячет взгляд.

— Надо же. Сколько лет я тебе говорила… а ты не верила.

— Я очень виновата перед тобой! — она плюхается на колени, заливается слезами, — ты была права, дочка, права! Я ужасная мать! Господи, как я не видела… не замечала…

— Это верно, — прохожу мимо неё, — но поезд ушел. Уезжай домой и забудь обо мне.

Мои бандиты не вмешиваются. На лице Волкова вижу горечь, ведь он потерял родителей, как и Марат. А я сейчас рву последние связи с матерью. Но он молчит. Потому что понимает, что она переступила черту.

Мной вдруг овладевает спокойствие.

— Встань, пожалуйста, — помогаю ей подняться, — здесь уголовников допрашивают, а ты валяешься. Не позорься.

— Садитесь, — Марат отодвигает стул, мама садится.

— Спасибо. Карина. Не буду просить тебя меня простить, — грустно говорит мать.

— Тогда зачем ты явилась?

— Мне позвонила девушка из органов и сказала, что ты в беде и тебе нужно убежище.

— Она наврала, — рычу, — мне ничего не нужно от тебя.

— Где Гоша? — вдруг встревает Волков.

Мать переводит на моего мужчину испуганный взгляд.

— Не знаю. После развода он исчез со всеми моими накоплениями.

— Поделом, — вырывается у меня, — как был мудаком, так и останется до конца дней.

— У меня есть деньги. Ты можешь учиться! Карина, если тебе правда нужна помощь, я готова помочь!

— Ты уже помогла, — вздыхаю.

Я отчаянно ищу в себе злобу и ненависть, но та рана словно уже затянулась. Не до конца. Но разве может такое пройти окончательно?

— Спасибо, что приехала, — говорю ей, — я не хочу ругаться, обвинять тебя в чём-то. Все