Приват для двух бандитов - Бетти Алая

— Уверена?

— Да. Ты моя единственная подруга, Карри. И тебе страшно, я слышу. Поверь, если кто и может подстраховать твоих мужиков, так это Марк.

— Спасибо, Венни.

Кладу трубку и не могу сдержать дрожь. Набираю номер, что она дала. Какой-то необычный. Шифрованный? Трубку берут быстро. Молчание.

— Марк? — храбрюсь, говорю уверенно.

— Да? — жесткий мужской голос роняет душу в пятки.

Он действительно звериный. Низкий баритон, хриплый и дико пугающий.

— Я от Кристины Вениной.

— Где она?! — рык в трубку.

— Это неважно. Я ее подруга и она сказала… что вы должны ей.

Молчание. Ну, трубку не бросил и ладно.

— Верно. Что нужно?

Четко и по делу. Чем-то напоминает подход Яра.

— Клуб «Октава». Там может случиться что-то плохое. Моим друзьям нужна поддержка. Венни сказала, что я могу обратиться к вам.

— Какого рода поддержка?

— Я боюсь, что они попали в ловушку Антонова. Думаю, вы его знаете.

— Понял. Я помогу.

Гудки. Что я только что сделала? Боже! Плюхаюсь на пол, вся дрожу. Мне так страшно! Яр, Марат…

Часы текут медленно, вязко, долго.

Делаю тест. Какое-то время смотрю на две полоски. Малыш. Кладу ладони на живот.

— Если ты девочка, обещаю, что никогда тебя не подведу. Буду верить, оберегать и любить. А если мальчик, то научу быть заботливым, внимательным. Добрым и сильным, как твой отец… — на глаза наворачиваются слезы, — да где же они, черт?!

Бью кулаком по стене ванной. Выхожу и смотрю в панорамное окно. Рыжий закат похож на огненное зарево. Чувствую себя последней истеричкой, но уже не могу справиться с охватившим меня ужасом.

Беру телефон и гипнотизирую экран.

— Прошу… позвоните… нууу… — почти плачу.

Внезапно раздается звонок в дверь. Сердце делает кульбит в груди. ВЕРНУЛИСЬ?! Бегу открывать, но тут вспоминаю, что у моих мужчин есть ключ.

Приоткрываю дверь. Вижу встревоженное лицо Яны.

— Чего тебе?

— Карина, почему ты еще здесь?! — рычит она.

— Что…

— Ты не в курсе? Впусти меня!

— Нет… не в курсе чего? — продолжаю держать дверь.

— Яр и Марат мертвы. В «Октаве» была ловушка.

— Что?! А откуда ты знаешь… не думаю, что они сказали тебе о клубе.

Я ей не верю. Яна лжёт. Пытаюсь быстро захлопнуть дверь, но…

БАХ!

Резкий удар ногой такой силы, что я падаю на бок. Живот пронзает резкая боль. В глазах почти темнеет. Яна входит в квартиру. Тревога на её лице сменяется самодовольством.

— Дурочка. Я же говорила, свали с моего пути. Сдала бы Акаева и Волкова, сейчас бы жила с мамашей припеваючи.

Следом за ней на пороге появляется Антонов. Собственной персоной. В компании нескольких безликих бугаев в черных костюмах. Так продажная блонда всё-таки с ним?

— Вяжи её, Яна, — говорит блондинке, — а вы, всю технику соберите здесь. Нужно уничтожить улики. Гоша сработал хорошо. И сдох сам, руки об него не марать.

Яна связывает меня. Поначалу бьюсь, рычу и кусаюсь, но, когда к ней присоединяются громилы Антонова, сил не остается. Мне завязывают глаза, суют в рот кляп, выводят и заталкивают в машину…

Глава 27

Карина

В нос врывается мерзкий запах. Рук и ног не чувствую. Распахиваю глаза и вижу лишь бетонную стену. Лежу, связанная, лицом к ней. Дёргаюсь, но по телу бегут искры колкой неприятной боли.

— Черт…

Яр… Марат… он сказал, что они мертвы? Но я не верю! Не верю! С огромным трудом переворачиваюсь на спину, затем на другой бок. Комната напоминает серую бетонную коробку с невзрачной дверью и висящей под самым потолком мигающей лампочкой.

Я лежу на грязном старом матрасе, покрытом пятнами крови. Стискиваю зубы, сражаясь с желанием расплакаться.

Одна. Совсем. Напуганная. Беременная. Зачем я вообще подошла к двери?! И что случилось с Олегом?

Но тут дверь распахивается и ко мне вплывает Яна. На лице гаденькая ухмылочка, которую хочется стереть кирпичом.

— Я говорила, — качает она головой, — давала тебе советы, Карина. Ты не слушала.

— Катись к черту… — цежу сквозь зубы.

— Зря ты так, — улыбается, — нам, женщинам, нелегко. Лучше держаться вместе.

— Угу. Нелегко играть за две команды? Ты сама хоть знаешь, на чьей ты стороне, а? — завожусь.

— Я на своей стороне. Мужики годятся лишь для того, чтобы ходить по их тупым головам, — ухмыляется она, — странно, что стриптизерша этого не понимает.

Молчу. Омерзительная!

— Где Яр и Марат?

— Я же сказала, — вздыхает она, рассматривая ногти, — они мертвы.

— Врешь!

— Нет, дорогая моя. Они попались в ловушку, очень уж хотели прикончить Гошу. Не знаешь, почему?

— О чем ты? — я всё равно не верю.

Твёрдо убеждена, что мои бандиты в порядке. Иначе меня захлестнет отчаяние. Буду исходить из лучшего варианта развития событий. И сейчас нужно как-то добраться до средств связи. Думай, Карина! Паника потом, когда окажусь в сильных руках своих мужчин.

— Ну ведь они знают, что Гоша трахал тебя, да? Забавно, — она явно глумится, — соблазнить собственного отчима. Бедная твоя мать…

— Я его не соблазняла, — рычу, — оставь свои больные фантазии при себе.

— Ты так долго терпела? Не верю. Тебе нравилось, я знаю…

— Может, тебе и нравится, когда тебя насилуют, но нормальные женщины от этого страдают!

— Ой, да ладно! — хохочет она, — тебе ли говорить о насилии? Прямо-таки Волков и Акаев тебя носили на руках и одаривали любовью?

— Да.

— Что? — она замирает.

— Ты наверняка видела кольцо на моём пальце? — говорю с ухмылкой, — это подарок Яра. Он позвал меня замуж.

— Бред…

— Правда. Они с Маратом возили меня на Кубу. Мы были там вместе. Веселились, любили друг друга. Они ни разу не сделали мне больно!

— Ты врешь! — кричит она, обнажая настоящие чувства, — они никогда и никого не любили! Потому что не способны на такие чувства!

— Меня любят! И придут, спасут! Потому что знают: я тоже люблю их. А тебя мне жаль. Не знать любви, хуже участи не пожелаешь. Знаешь, почему мужчины имеют тебя, как вещь? Потому что ты сама себя так воспринимаешь… а я вещью никогда не была. Даже танцуя стриптиз, оставалась закрытой. Не принадлежала никому!

— Закрой свой рот! — она плюхается на пол, хватает меня за грудки, — я всю жизнь выживала! Да что ты знаешь, шлюшка?! Любовь вся эта… кому она нужна?!

— Мне нужна! — выплевываю в её лицо, — но кое в чем ты реально права, Яна.

Она встаёт, поправляет свой костюм.

— В чём же?

— Я знаю, от кого из них мой