Отравленная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

найти выход… Помнишь, как я с дуру вложился в предприятие Рейбина? Тот, который снял старые цеха и рассказывал о том, что будет делать магические светильники, а сам сбежал со всеми деньгами? Сумела вовремя подсуетиться, и мы даже вышли в прибыль! Никто ничего не заметил… Это же наш банк. Наше семейное дело. Помнишь, что моя матушка говорила, умирая? Аветта… Мы можем всё исправить. Давай начнём заново. Ты же умнее всех. Ты найдёшь выход…

— Я продала шкатулку, которую она мне подарила. Чтобы расплатиться с долгами! Это раз! Второе. У нас нет никакого семейного дела. У нас больше нет семьи. Это твой банк! И ты несешь за него ответственность! Я — никто. Я тупая жена, ничтожество, которое ни на что не способно, как ты уже заметил. Так что будь добр — разбирайся сам! — произнесла я, чувствуя, что от нервов у меня даже волосы на голове шевелятся.

— Мне нужны деньги! — произнес Мархарт, теряя терпение. Он нервно запустил пальцы в грязные волосы и взъерошил их. — Мне нужно найти Лоли и ее сообщника и отобрать у нее мешочек. Не думаю, что она успела все потратить. Но я не могу появляться в обществе. И даже на улицах! Ты видела, что обо мне написали газеты? И сейчас мне нужна ты! Ты продашь все, что можешь продать. И мы найдем ее! И вернем деньги обратно! Банк снова будет жить!

— Не будет! — закричала я, чувствуя зябкий озноб. — Потому что самое важное у банка — репутация! И ты своими руками закопал ее в грязь! Теперь фамилия Лавальд означает мошенник.

— Но ты тоже ее носишь! — прошипел Мархарт, а его затрясло.

Перед глазами мелькнула моя собственная рука, покрытая чернильными пятнами, подсвеченная магическим светильником в три часа ночи.

— Надолго ли?

Эти слова вырвались у меня так внезапно, что я сама не ожидала.

— Значит, ты мне изменяла, да? — спросил Мархарт.

В его глазах — внезапный холод. Голос становится колючим: «Ты думала, я умру с голоду? Ты рада, да? Что я теперь как нищий? А теперь ты мне еще изменила!»

Сначала ответило тело. Оно вдруг вспомнило наслаждение от боли, от грубости, от нежности и задрожало, словно предвкушая продолжение.

— Да, — вырвалось у меня, и голос дрогнул — не от сомнения, нет. От облегчения. Как будто я наконец выдохнула после пяти лет, проведённых под водой. — Да.

Я ответила, глядя ему в глаза.

— Да!

Я повторила это, чувствуя, словно всаживаю нож в его тело.

— Быть такого не может, — небрежно произнес Мархарт, глядя на меня ледяным взглядом. — Кто на тебя позарится? Конюх? Лакей? Как на старуху, которую трахает лакей, в надежде, что она упомянет его в завещании?

Его слова ударили — но не в сердце. В пах. Там, где ещё вчера чужие губы жадным поцелуем просили прощения за жестокость. Там, где я впервые за пять лет почувствовала, что достойна не терпения — а жажды.

Я сжала бёдра под юбкой — не от стыда. От ощущений, которые все еще не покидали мое тело.

Интересно, кто он? Я видела его на балу, следовательно, он — аристократ. Одежда у него дорогая. Он явно не лакей и не слуга.

Ты думаешь, я ждала лакея?

Нет.

Я дождалась того, кто спрашивает разрешение не у души, которая мечется из крайности в крайность. А у моего тела. И того, кто берет его так, что я забываю даже о банке, о деньгах, о проблемах, о раскаянии.

И мне плевать, кто это. Главное, что он есть в моей жизни. Тот, кто сжимает мою шею и шепчет, что я должна жить.

— Верь во что хочешь, — произнесла я, сжимая кулаки. — А теперь проваливай отсюда! Обратно. В своей красотке!

В этот момент Мархарт не выдержал.

Он одним ударом смел с камина статуэтки, а они разлетелись об пол. На секунду он остановился, вцепившись в каминную полку, и простонал.

— Мне нужна твоя помощь! — произнес Мархарт. — Мне нужны деньги! И верну всё! Банк снова заработает! И всё будет по-прежнему!

Он бросился на меня, заставив упасть в кресло и отклониться.

— Деньги!!! — закричал он мне в лицо, а я почувствовала брызги его слюны.

— Так иди и заработай! У нас нет денег! — произнесла я, чувствуя, как меня передергивает от омерзения.

— Не ври! Есть! В этом доме еще есть что продать! И ты продашь это! — произнес Мархарт.

— Не дыши на меня, — процедила я, отвернувшись. — От тебя пахнет, как от помойки.

И тут он врезал мне пощечину!

Как истеричка.

Я была оглушена. В ушах звон. Перед глазами на мгновенье потемнело, и тут же начала гореть щека.

— Как ты смеешь, — змеей прошипела я, прикладывая руку к щеке.

— Ты сама вынудила. Я просто напомнил тебе, что ты все еще моя жена! — дрожащим голосом произнес Мархарт. — И в болезни. И в здравии. И в богатстве. И в бедности! Я не давал тебе развод. И не дам! Слышишь! И ты не смеешь бросать меня в такой момент!

Внезапно его взгляд спустился вниз.

— Так, а это у нас что?

Он наклонился к моей юбке, а я увидела, как он поднял упавший мешочек с золотом, который прятался у меня под юбкой.

— Неплохо! — усмехнулся Мархарт. — Интересно, сколько здесь?

Дрожь в его руках прошла. Взгляд, который напоминал взгляд загнанного в угол зверька, ощетинившегося и готового бросаться на все подряд, внезапно прояснился.

Я смотрела на деньги, смотрела на него, запускающего руку в мешочек и достающего горсть золота.

Внезапно его плечи расправились. Дрожь прошла. В глазах прошла паника. Сейчас на меня смотрел прежний высокомерный Мархарт, словно и не было тех мгновений отчаяния и унижения.

— А ты, смотрю, приберегла кое-что на черный день! — сглотнул он, довольно похлопывая по мешку.

— Забирай и убирайся! Ищи свою потаскуху! Здесь уже был королевский дознаватель. И он искал тебя! Ты в розыске, Мархарт. На тебя объявлена охота! — с гневом бросила я, пока сердце сжималось при мысли, что он заберет все эти деньги.

Все мои деньги!

Те самые деньги, которые я отложила на свое будущее!

— Я знаю, — заметил он, пряча мешок под плащом. — Думаешь, я не в курсе? Или ты думаешь, что я еще сюда вернусь?

Глава 74

Он снова с деньгами. Прежний Мархарт. Удивительное свойство человека. Как только его рук касаются деньги, он начинает вести себя как король. Появляется блеск в глазах, лоск в движениях.

— И сколько здесь? — спросил Мархарт.