Отравленная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

«Пусть считает… Сообщи страже!» — послышался темный шепот в душе.

— Я знал, что ты без денег не останешься. Знал, что ты выкрутишься. Знал, — посмеивался Мархарт. Его тон, его походка, его манера держаться тут же изменились. — Такова твоя натура!

— И именно поэтому ты решил променять меня на бездарную певичку, которая только и умеет, что тратить деньги! — съязвила я, чувствуя, как в горле встает ком обиды. Деньги. Он забирает мои деньги… Ему мало того, что он ограбил меня, так он еще вытрясти из меня последнее.

Я подошла к столу, отвернувшись, словно изображая смертельную обиду.

Мархарт достал мешочек и стал рассматривать его содержимое. Я слышала, как позвякивают деньги.

Моя рука потянулась к бумаге. Глаза смотрели на чернильницу. Осторожно, чтобы не привлекать внимание шорохом, я стащила бумажку.

— Ты что? Продала коллекцию картин? Неплохо! — усмехнулся Мархарт за спиной. Я взяла в руки перо, а потом быстро написала: «Мархарт в своем поместье». И тут же нарисовала знак стражи.

Сжав бумажку в руке, я сунула ее в карман.

— Тут почти сто тысяч, — довольно произнес Мархарт. — Приличная сумма!

Я скрипнула зубами.

Краем уха я уловила, как он встал с кресла. Скрип. Звяканье монет. И развернулась.

Мархарт смотрел на меня.

— И серёжки тоже! Тут камушек приличный. Они тысяч на восемь вытянут! — произнес Мархарт, а я мотнула головой. — Давай-давай-давай… Снимай… Они мне пригодятся…

— Я и так дала тебе достаточно, а про серёжки — забудь! — произнесла я, вставая с кресла.

— Ты — моя жена! — произнес Мархарт. — И ты обязана подчиняться мне! К тому же в этом доме нет ничего твоего! Всё это куплено на деньги моего банка!

Душа негодовала. Я чувствовала, как у меня скрежещут зубы.

Эти серёжки для меня теперь значили намного больше, чем все украшения в доме! Они стали для меня символом. Возвращение серёжки — это возвращение частички меня.

Но тело почему-то напряглось. Оно чувствовало опасность, словно животное. И шептало совсем другое.

«Отдай ему серёжки, а сама сообщи страже! Быстро напиши письмо и брось его в ящик!» — послышался темный шепот в глубине души. — «Сдай его с потрохами! Пусть его повесят! Он это заслужил…»

Мысль про то, что он взойдет на виселицу, вдруг стала такой явственной. Словно я увидела, как ветер треплет его грубую рубаху, а палач надевает на шею петлю.

Как народ затаил дыхание… Как он плачет, умоляет пощадить…

Душа дрогнула. Ей всегда и всех было жаль.

Когда я сняла первую серёжку, пальцы не дрожали. Они не хотели слушать душу, которая шептала: «Пожалей его». Тело знало: милосердие — это тоже яд. И оно больше не будет его пить. Но сердце не знало жалости к тому, кто однажды пытался его остановить. Оно забилось. Гулко, радостно, словно предвкушая момент чужой смерти.

Тело словно вдохнуло свежий морозный воздух. Мои глаза внимательно смотрели на Мархарта, словно его уже вешают, а я пытаюсь не пропустить ни секунды. И в каждую эту секунду я вкладываю всю боль, которую я испытывала по его вине.

Мурашки разбежались по телу, и я затаила дыхание.

— Подавись, — глухо сказала я, подавая серёжки.

Он протянул руку — и в этот миг, когда пальцы почти соприкоснулись, его другая рука выхватила из-за пояса нож. Острие блеснуло в свете камина.

— Свидетели мне тоже не нужны. Не хватало, чтобы ты еще страже настучала, что я был здесь, и меня нашли по горячим следам, — сглотнул он, выставив вперед острие. — Я приберег его для другой. Но пока что и для тебя сгодится.

Глава 75. Дракон

Я только собрался уходить, как вдруг в кабинет влетел Флори.

— Господин! — задохнулся он. — Нашел!

— Мархарта? — спросил я, видя, как сияет управляющий.

— Нет! Лучше! Я нашел деньги! Вместе с… Впрочем, подельник оказал сопротивление и был убит. Короче, сейчас сюда ведут певичку! Лоли Сандерс. Она же Элизабет дю Вейн! — глаза Флори сияли.

Он крикнул кому-то в коридоре, а оттуда послышался женский голос, требующий отпустить ее немедленно!

Ее втолкнули в кабинет. Красавица в красивой шубке чуть не потеряла равновесие. Длинные серьги, которые путались в меховом воротнике, прозвенели.

— Добрый вечер, — произнёс я, не отрывая глаз от её лица. Но в моём голосе не было вежливости. Только лёд. Только та беззвучная ярость, что рвётся изо рта, когда ты видишь, как чужая рука касается того, что принадлежит тебе.

Её губы дрогнули. И в этот миг я понял: она не боится. Она торгуется. Тело — товар. Слёзы — упаковка. И если бы я был Мархартом, она бы уже лежала на этом ковре голая и стонала бы на всю комнату.

Но я не он.

Флори внес мешочек. Серый, невзрачный, небольшой, и положил на стол. Он развязал завязки, а мы заглянули в него. В нем была какая-то пыль и мелкие обрезки золота, которая напоминала мусор ювелира.

— Глядите! — произнес Флори, запустив руку. Он достал несколько пылинок, а они тут же превратились в целую горсть золота. Несколько монет сорвалось вниз и упало на пол. Еще несколько запрыгало по столу, скатываясь на ковер.

— Вы понимаете, — прошептала Лоли, падая на ковер. — Я ни в чем не виновата! Мархарт Лавальд похитил меня. Он угрожал мне… Мне было… Было очень страшно… Я не могла отказаться… Я боялась за свою жизнь…

И на ее красивом лице появились слезы.

— Прошу вас, — прошептала Лоли. — Отпустите меня…

— Унесите и пересчитайте, что осталось, — произнес я, а Флори кивнул.

— Будет сделано! — произнес он, бережно ссыпая в мешочек золото из руки, а потом наклоняясь, чтобы собрать парочку монет, которые закатились под кресло.

— Одну минутку, господин! — слышал я кряхтение под своими ногами. — Я сейчас ее достану!

Раскрасневшийся Флори появился из-за стола, сжимая в руках одну затерявшуюся монету и складывая ее в мешочек. Может, я был не прав, относительно Флори. В нем определенно есть что-то полезное. Не только его связи, которые он приобрел в высших кругах, но и его любовь к деньгам.

Флори отряхнулся и вышел, оставив Лоли на ковре.

— Господин герцог, — прошептала она томным и сладким голосом. — А хотите я вам спою? Я могу петь вам лично…

— А, — усмехнулся я. — Теперь это так называется?

— Вы понимаете, я не виновата… Мне было очень страшно… Но вы меня спасли, и я вам очень благодарна, — прошептала Лоли, расстёгивая шубку.

Она что? Пытается меня соблазнить?

Лоли медленно раздевалась, бросая мне кокетливые взгляды женщины, которая привыкла, что все