Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

Мне казалось, что за нами следят сотни невидимых глаз, что даже камни мостовой слушают нас. Но чёрных плащей, к счастью, видно не было.

— Есть… есть место, где мы можем поговорить? Я не могу здесь.

Фай понял всё без слов. Одним коротким движением он потянул меня за руку, заставив шагнуть ему за бок. Его фигура стала для меня своеобразным щитом. Мы пошли. Нога в ногу. Для надёжности я опустила голову.

Мы свернули в узкий проулок, зажатый между двумя высокими складскими стенами. В его конце виднелась скромная деревянная вывеска: таверна «Одинокий якорь».

Фай толкнул потёртую дверь плечом, и нас окатило густой волной тепла, гомона и пряного аромата жареного мяса с луком.

Внутри было людно. Почти за каждым столом сидели стражники.

Кто-то громко смеялся, кто-то с аппетитом уплетал дымящееся рагу из глиняных мисок.

Пара стражников у входа коротко кивнули Фаю. Он ответил им таким же сдержанным кивком и, не выпуская моей руки, уверенно повёл меня сквозь толпу в самый дальний угол, в глухую нишу, скрытую от любопытных глаз массивной опорной колонной.

Здесь, в этом гуле беззаботных разговоров, среди десятков вооружённых людей, я впервые за утро почувствовала себя в безопасности. Паническая дрожь начала медленно отступать. Фай усадил меня на жёсткую лавку и сел напротив.

— Этери, что случилось? Ты сама не своя.

Слова застряли в горле. Я лишь судорожно сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Фай терпеливо ждал.

— Вороны… — начала я. — Сегодня утром. Они грузили на баржи ящики. Сотни ящиков с аконитом. Фай, это не просто обезболивающее, это отрава, настоящая зараза, которая вызывает страшную зависимость после нескольких приёмов. Я сделала анализ… Нужно… нужно пресечь распространение!

Лицо Фая, до этого выражававшее лишь тревогу, стало жёстким, сосредоточенным. Мужчина подался вперёд.

— Это точно? — тихо спросил он. — Ты уверена?

— Да, всё точно. Я сама видела. Десятки ящиков. Всё помечено их знаком. Только… Я не смогла рассмотреть ещё одну деталь. На борту баржи… Герб. Я не уверена, но если это действительно был чей-то герб то…

— Молчи, — резко оборвал меня Фай. — Больше никому. Слышишь меня, Этери? Ни единого слова о том, что ты видела.

— Но почему? Мы должны рассказать! Фай, если «Вороны» распространяют эту дрянь, то… это не просто рэкет, на который можно закрыть глаза! Ты же сам говорил, что их власть не вечна. Это наш шанс!

— Я всё понимаю, — прошипел Фай. — Но именно поэтому — нельзя. Этери, в городской страже полно людей, которые кормятся с руки «Воронов». Нашему капитану щедро платят за его слепоту и глухоту. Скажешь не тому человеку — и завтра на рассвете твой дом сожгут, а твоё остывшее тело выловят из канала вместе с прочим мусором. И поверь мне, никто даже пальцем не шевельнёт, чтобы разобраться.

— Что же делать?

Фай с силой вдавил ладони в глаза и тяжело вздохнул.

— Я… отправлю гонца в столицу. Услышав такое, Служба Безопасности перевернёт город вверх дном.

Я заставила себя кивнуть. Это казалось единственно верным выходом.

— Вот и славно, — на губах Фая мелькнула кривая усмешка. — А ты…

— … буду сидеть тише воды ниже травы, — прошептала я. — Но ведь…

— Даже не думай.

— Но я же могу быть полезной!

— Ты уже помогла. Больше, чем кто-либо во всём городе. С этими сведениями… — Фай вперил взгляд в пустоту, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Да. Мы приструним «Воронов». Раз и навсегда!

Уверенность Фая передалась и мне. Ледяной комок тревоги в груди, наконец, оттаял. Сердцебиение выровнялось, и я сделала первый по-настоящему свободный вдох.

Глава 26

Домой шла не спеша. Теперь, когда паника отступила, каждый шаг давался легче предыдущего. Туман давно рассеялся, и яркое полуденное солнце заливало улицы золотистым светом, преображая даже самые неприметные уголки города.

Люди вокруг жили обычной жизнью — торговали, смеялись, спешили по делам. Этот обыденный, мирный гул казался чем-то нереальным, декорацией к спектаклю, в котором я одна знала о заложенной под сцену бомбе.

Никто из горожан не ведал о моём страхе, о бешеном биении сердца, о ящиках с аконитом на барже. Эта мысль казалась одновременно и утешительной, и пугающей.

Свернув на свою улицу, я увидела тонкую струйку дыма над крышей дома.

Марта, должно быть, хлопочет у печи.

Губы тронула лёгкая улыбка: я успела к обеду, как и обещала.

Стоило мне коснуться холодной ручки, как из глубины дома донёсся полный жизни голос Марты:

— Этери? Это ты?

— Я, — откликнулась я, сбрасывая с плеч шаль и вешая её на крючок.

В воздухе витал умопомрачительный аромат, от которого у меня тут же заурчало в животе.

На кухне я первым делом склонилась над раковиной. Ледяная вода смыла не только дорожную пыль, но и остатки липкого ужаса. Мелькнувшее в маленьком, тусклом зеркальце отражение заставило меня невесело усмехнуться. На меня смотрела незнакомка. Бледная, с тёмными кругами под глазами и волосами, торчащими во все стороны. Точно испуганный воробей.

Я попыталась пригладить выбившиеся пряди. Но непослушные локоны продолжали упрямо топорщиться.

«Нет. Хватит» — решила я.

Хватит изводить себя. Хотя бы на время. Я ведь не храмовая лошадь, украшенная лентами, которую гонят по кругу, пока она не упадёт замертво. Нужно хоть немного отдыхать.

— Садись, Этери, — позвала Марта.

За столом уже сидел Йозеф, а Марта разрезала пирог. Золотистая корочка, припорошённая мельчайшими кристалликами соли, казалась произведением искусства.

— Вот! — с гордостью объявила старушка, водружая пирог в центр стола. — С картошкой, луком и сливочным маслом. Ешь, Этери, — Марта положила передо мной самый большой кусок. — У тебя вид такой, будто ты неделю не ела.

Я заставила себя улыбнуться.

— Просто день суматошный. Слишком много… дел.

Первый же кусочек пирога растаял во рту. Нежное тесто, сочная картошка с едва уловимым ароматом тимьяна… Марта и впрямь пекла лучшие пироги на этом свете.

— М-м-м, — не удержалась я от стона удовольствия. — Восхитительно!

Лицо Марты озарилось чистейшей радостью.

— То-то же. Кушайте, мои хорошие!

Обед прошёл в уютной болтовне. Йозеф, оказывается, успел «очаровать» местных мастеров и договорился о починке оранжереи. Марта хвасталась парой кресел, которые она урвала на рынке за бесценок. А я… я