Первая - Алиса Ковалевская

летела жижа, но машина не подвела. Через пару минут я влетел на пустырь и с визгом затормозил перед тремя стоящими метрах в двадцати друг от друга автомобилями.

Серафим опирался на капот одного из них и пилочкой ковырял ногти. Я распахнул дверь, и он лениво поднял голову. Чуть ли не половина его лица была заклеена широким пластырем.

— Ты пунктуален, — он сунул пилочку в карман.

Двигалась только одна сторона его рта, голос звучал не так внятно, как раньше. Значит, по телефону мне это не показалось.

— Где Камила?

Я тщетно вглядывался в затемнённые окна машин.

— Я знаю, чего ты хочешь, — неожиданно резко сказал Серафим.

Пришлось перевести взгляд на него. Он щурился, глядя на меня холодными безжизненными глазами, а пластырь на его лице уродливо морщился.

— Ты о чём?

— Я знаю, чего ты хочешь, — повторил он точно с такой же интонацией. — Я знаю, кто ты. — Выдержал паузу. — Кто ты на самом деле.

Я подобрался. Мгновенно прокрутил наш короткий телефонный разговор.

— Про твоего брата я тоже знаю. Забавный молодой человек. Какая амбициозность, какая целеустремлённость… — он поцокал языком и скривил уголок губ. — Чёрт… — дотронулся до пластыря. — Твоя сука меня отделала. Даже неловко. Меня отделала сопливая девка. Можешь считать, что я доверил тебе страшную тайну.

Если он хотел заговорить мне зубы — попытка провалилась. Если это действительно Камила… Холод прошёлся внутри, но я не показал этого. Чёрт, Ками! В голову лезли страшные картинки.

— Тебе никогда не шло имя Ярослав. Не твоё, — покачал головой. — Совсем не твоё. Но планы у вас, конечно…

— Если ты знаешь, кто я, почему не убьёшь?

— Хороший вопрос. — Он сунул руку в карман.

Пистолет был заткнут у меня за пояс джинсов, чтобы выхватить его, потребовалось бы две секунды. Сколько с Фимом охранников? На улице не было никого, но я бы не удивился, если бы в каждой машине их оказалось по четверо. Но из кармана он вытащил не пистолет, а пилочку. Оттопырил мизинец и подпилил уголок ногтя.

— Вот теперь хорошо.

Снова поморщился и дотронулся до щеки.

— Хватит со мной играть, Фим. Ты устроил весь этот цирк только затем, чтобы сказать, что знаешь, кто я?

— Знаешь, почему я не буду тебя убивать? — он подкинул пилочку и не попытался поймать. Она упала в грязь под ногами. — Так интереснее. Жизнь и без того слишком пресная. Когда есть тот, кто заставляет шевелить мозгами — куда интереснее. Ты даёшь мне стимул развиваться. Все эти новомодные треннинги, лекции… Нет, это не то. Закон любого хорошего романа — наличие силы, мешающей главному герою. Считай, что ты — моё преодоление на пути к намеченному.

— Ты псих.

— Возможно.

— Проблема в том, Серафим, кого из нас считать главным героем романа. В моём случае преграда на пути — это ты.

— Лестно, что я твоя единственная преграда.

— Не льсти себе. Не единственная. Но тебя я в покое не оставлю.

— Не забывайся, — предупреждающе сказал он. — У меня есть кое-что важное для тебя. Пока что даже кое-кто, — посмотрел многозначительно. — А превратиться кое-кто в кое-что или нет — зависит от тебя.

— Я едва не скрипнул зубами.

— Что ты хочешь? — спросил резко.

— Давай заключим сделку. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя и твою девчонку. Мы с тобой в самом начале пути, игра только начинается, и я бы с удовольствием сыграл с тобой лет, скажем, через десять. Посмотрим тогда, сколько у кого тогда будет на руках козырей. Или через пятнадцать… Или через…

— Камила где? — оборвал я.

Он засмеялся. Сдавленно, ещё более гнусно, чем когда-либо. Ощущение складывалось, что смех булькает у него в глотке. Хорошо, что смеяться он перестал быстро. Видно было, что с лицом у него и в самом деле что-то не так. Мы смотрели друг на друга под вой гуляющего на пустыре ветра. Казалось холоднее, чем было на самом деле. Я до конца не понимал, говорит он на полном серьёзе или здесь скрывается что-то ещё.

— Я не шучу, Ярослав. Или называть тебя твоим настоящим именем? Как лучше?

— Хорошо, — проигнорировав вопросы, ответил я.

Что-то подсказывало, что он реально не шутит, хоть верить ему было бы глупо.

Он протянул мне руку, я пожал с ощущением, что пожимаю руку дьяволу.

— Где Камила? — спросил снова.

Он хмыкнул и показал на самую дальнюю из машин. Прежде, чем пойти, я присмотрелся к нему. В данный момент мы были не на равных. Ублюдок не оставил мне шанса выступить с позиции силы, как я бы предпочёл. Медлить дальше значило бы показать ему, что я опасаюсь его, и я пошёл к машине.

Чёрный седан таращился на меня потухшими фарами. Я готов был броситься к нему, но сдерживался, что было сил. Шаг…

По глазам ударило вспышкой, грохот оглушил, волна тепла обдала лицо.

— Камила! — заорал я.

Забыв обо всём, я бросился к полыхающей машине, слыша позади дьявольский смех.

Ярослав

— Камила! Кам…

Жар обжигал лицо. Заслонившись рукой, я попробовал подойти к машине, но это было невозможно.

И выжить после взрыва тоже.

— Сука, я тебя…

Смех оборвался. Я выхватил из-за пояса пистолет и понял, что меня держат на прицеле несколько охранников. Лицо Фима исказило подобие болезненной улыбки. Он выставил руку вперёд, а потом, как в детской считалочке, стал показывать то на одну, то на другую машину.

— Может она там? — показал на ту, что дальше, а потом на ближнюю. — Или там? Или не там и не там, как думаешь, Ярик?

Я стиснул зубы.

— Я тебя убью, — процедил я.

В висках ныло и гудело. Я всё ещё был оглушён взрывом и диким страхом, но мозги уже заработали. Этот сучёныш играет со мной. Развлекается, грёбаный психопат!

— Ты смешон и жалок, Ярик. Все влюблённые смешны и жалки. Именно поэтому я предпочитаю их просто трахать. Ну зачем такие сложности, скажи? Все эти душевные муки… — он покачал головой. — Опусти пистолет. А то дошутишься, и девочка твоя так и останется ждать тебя у обочины. Как цветочек. А цветочек может кто-нибудь и сорвать.

— Где она?! — прорычал, заткнув пушку обратно и схватил его за ворот пальто.

— Там, где ты подобрал моё. Наверное…

Уголок его губ дёрнулся, пластырь натянулся.

Сузив глаза, я посмотрел на него и рванул к своей машине. Если бы мог с ходу выжать больше, выжал бы. Колёса взвизгнули, устремлённое в небо пламя промелькнуло сбоку вместе с Фимом и его людьми.

Расставив ноги на ширину плеч, он смотрел мне