Первая - Алиса Ковалевская

вслед, пока я не свернул и не потерял его из вида. Меня колотило, ощущение жара на коже не проходило, сердце делало несколько нормальных ударов и заходилось от страха.

Чтобы добраться до места, мне понадобилось ещё минут пятнадцать. Где мы в прошлый раз останавливались?! Где, чёрт возьми?! Скорость пришлось сбросить. Я всматривался в обочину, надеясь увидеть Камилу и боясь этого. Что он с ней сделал?! Если шрам…

Увидел вдалеке фигурку в белом, и вцепился в руль. Ками шла вперёд. На ней было только платье и ботинки — ни куртки, ни шапки. Услышав шум, она обернулась.

— Ками, — я остановился в нескольких метрах и, выскочив из-за руля, схватил её за плечи. Всмотрелся в бледное, как полотно лицо, и рывком прижал её к себе.

Горло парализовало, я не мог выдавить ни звука.

— Ками, — просипел её имя, гладя Камилу по голове и плечам. — Камила…

Она дрожала с каждой секундой сильнее. Всхлипнула мне в шею, и я, глубоко вдохнув, заставил себя отпустить её. Подхватил, донёс до машины и посадил на переднее кресло. Она вцепилась в мою руку.

— Магдалена? — шепнула бескровными губами.

— С ней всё хорошо.

Её пальцы ослабли. Она облизнула губы и поёжилась.

— Что он…

— Взгляд упал на её руки. На них были бурые пятна, и ярость вместе со всепоглощающим страхом накатили снова.

Я поднял голову и встретился с Ками глазами.

— Всё хорошо. Это… его. А я… всё хорошо, он ничего не сделал.

Врала она или нет, я наверняка не знал. Но в глазах сквозь пелену ужаса и слёз я видел твёрдость. Закрыл машину, обежал и, сев за руль, включил на всю печку.

Камила дотронулась до моей руки, и это прикосновение словно заставило время остановиться. Её пальцы медленно проскользили по моей ладони.

— Поцелуй меня, — попросила она. — Пожалуйста, просто поцелуй. Я так… — голос её дрогнул.

Она судорожно вздохнула, и слезинки покатились по щекам. Я обхватил её за хрупкие плечи. Губы её были солёные и тёплые. Она обхватила меня за шею и прильнула. Отвечала исступлённо, неистово, то ли постанывая, то ли всхлипывая сквозь поцелуй. Я судорожно гладил её и хотел только одного — спрятать её внутри себя, чтобы больше никогда не отпускать ни на мгновение. Чтобы она была рядом со мной ежесекундно. Собрал её волосы и поцеловал в щёку. Положил её голову себе на плечо, закрыл глаза и вдохнул у её виска. Она со мной, она жива. А перед мысленным взглядом полыхающая машина, в ушах — дьявольский смех Серафима.

— Кажется, я оставила ему шрам, — она подняла голову.

— Похоже на то, — голос был хриплым. — Дура ты. Он мог…

Она не дала мне договорить — обхватила моё лицо и просто заткнула поцелуем, а потом опять положила голову на плечо, а ладонь на грудь, и я знал, что она чувствует, как тяжело бьётся моё сердце.

Камила

Пока мы доехали до дома, я согрелась. Что снова увижу мужа, я уже и не надеялась. Один из охранников Серафима ударил меня по лицу, другой заставил переодеть платье… Я переодевалась перед ними, и каждый миг думала, что сейчас начнётся ад. Но ад не начался — меня бросили в багажник, как ту мёртвую девушку.

Только я, в отличие от неё, была жива.

А потом меня буквально вышвырнули. Крышка открылась, я увидела клочок небо, лицо охранника и оказалась в снегу на обочине. Всё, что я услышала перед тем, как машина уехала: «Жди здесь. Может, дождёшься».

— Мне надо подумать, что делать дальше, — вывел меня из воспоминаний Яр. — Ками…

Он дотронулся до моего бедра, и я накрыла его руку своей.

Погладила крепкие пальцы, а сердце сжалось, превратилось в мотылька.

— Я очень люблю тебя, Яр.

Он посмотрел на меня и поймал мою ладонь. Между деревьев показался дом, и на глаза опять набежали слёзы.

— Я так по девочкам соскучилась, — призналась я. — Как будто не видела их…

Слёзы не дали говорить. Я проглотила ком, представляя, как прижму к себе Летти, как возьму на руки Еву.

— Посиди, а я принесу что-нибудь тёплое, — сказал Яр, остановившись у входа в дом. — Не выходи пока.

— Да здесь идти-то…

— Я сказал, посиди. Потом надо будет тебе чая с коньяком и в ванную. И ещё что-нибудь.

— Потом ты меня сам погреешь.

Я хотела, чтобы это прозвучало весело, а получилось снова с дрожью и слезами. Яр прикоснулся к моей коленке и открыл машину. Пошёл к дому. Слушать я его не стала — не хотелось оставаться одной даже на секунду. Открыла машину.

— Яр, подожди! — крикнула и поспешила к нему.

Ярослав.

— Яр, подожди!

Я повернулся. Да что же ей не сидится?!

— Я же сказал тебе, чтобы…

По ушам бабахнуло, меня обдало горячей волной.

— Камила!!! — заорал я и бросился к неподвижно лежащей на снегу Ками.

Огненный факел поднимался в небо.

Чёртов псих!!! Я должен был предвидеть…

— Ками, — перевернул её лицом вверх. — Девочка…

Глава 21

Ярослав

Писк аппарата гемодинамики давил на нервы и одновременно успокаивал. Проскользнувшая в палату полоска света коснулась моего ботинка и исчезла.

— По законам жанра я должен был принести тебе кофе, — отнюдь не жизнерадостно сказал Глеб.

Я шутку не оценил. Брат прилетел около часа назад — уже поздней ночью. Вероятно, делать ему это было ни к чему. О дальнейших планах Серафима можно было лишь догадываться.

— Он псих, — сказал Глеб, посмотрев на постель.

Я медленно качнул головой.

— Нет, Глеб, не псих. Он — расчётливый убийца. Что самое главное, для него нет рамок. Слышал про тест Наполеона? Серафим из тех, кто поставил бы точку с обратной стороны листа.

— За ним уже сейчас стоят большие люди. Дальше он станет ещё опаснее.

— Я это знаю. Но сейчас остановить мы его не можем. — Я тоже посмотрел на лежащую на постели палаты интенсивной терапии Камилу. — Надо было сразу понять, что его перемирие — повод. В своём роде он гениален. Чтобы заминировать мою машину, этот сукин сын устроил целое представление. Только где-то вышел просчёт. Не думаю, что он хотел меня просто припугнуть. Что мы не взлетели на воздух — чистая случайность.

— Тебе нужно на какое-то время исчезнуть.

— Я качнул головой.

— Не будь дураком.

— Я подумаю, как всё провернуть. Ты прав, но я не могу бросить пансионат и девочек.

Глеб был недоволен, но ничего не сказал. Я не сводил глаз с Камилы. Свет в палате горел совсем тускло,