Реверс - Кейт Стюарт

— Звучит логично, — легко соглашаюсь я.

Его глаза вспыхивают предупреждением, и я отвечаю таким же жестким взглядом.

— Нет, ни хрена это не логично. Ты не отказываешься от того, чего хочешь, только потому что «не время». Это отговорка труса.

— Не согласна. И тебе, возможно, стоит поостеречься, когда ты называешь осторожность отсутствием смелости.

Мои слова бьют сразу по обоим. Его взгляд наполняется яростью. Меня накрывает сожаление, и я тут же сдаю назад.

— Истон, я не это имела в виду…

— Значит, я попал по больному месту. И, судя по всему, по крупному, — самодовольно говорит он, пригвоздив меня потяжелевшим взглядом. — Так что именно?

— Это мило, — делаю глоток пива. — Мне хорошо. Я приятно провожу время. Давай не будем всё портить беспощадной откровенностью.

— Только так я и умею, — резко бросает он, после чего отворачивается и несколько секунд сверлит взглядом окно рядом. Эти секунды ничуть не остужают его злость. Затем он резко переводит взгляд обратно на меня — жесткий, злой. — Ты правда сейчас собираешься от меня отстраниться?

— А чего ты от меня хочешь, Истон? — вырывается у меня. — Я с самого приезда сюда сплошная катастрофа.

— И что? — отрезает он. — Это повод прятаться?

Я машинально оглядываюсь по сторонам, его тон далеко не тихий. Увидев, как напряжение буквально сковывает его фигуру, я подаюсь ближе.

— Послушай, я просто пытаюсь сохранить проф…

— О, нет, только не это, — перебивает он, вытаскивая кошелек из заднего кармана и швыряя карту на стол. — К черту всё.

— Истон… — я судорожно ищу правильные слова, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. — Я же сказала, что плачу за ужин. — Определенно не то, что стоило говорить. — Это хотя бы…

Браво, Натали. Можешь считать, что только что врезала ему между ног.

Он молча смотрит на меня, делая глоток пива. Меня накрывает паника, я ясно понимаю: он сейчас решает, остаться ему или уйти.

— Прости. Мне правда очень жаль. Ты прав, и у меня не было никакого права оборачивать против тебя то, чем ты со мной поделился. Это непростительно, но, пожалуйста, если сможешь, попробуй меня простить. Я просто проецирую… Я здесь в ловушке, ладно? Но, как я уже говорила, ты гораздо свободнее, чем сам думаешь.

— Эта ловушка у тебя в голове, — шипит он. — И ты прямо сейчас в нее попадаешь.

— Я тебе завидую, правда. Тому, как ты…

Он резко вскакивает на ноги — решение принято, терпение испарилось. Я хватаю его за руку, пытаясь остановить.

— Истон, у меня есть причины. Пожалуйста, не злись.

— К черту всё это, Натали. Я не собираюсь смотреть, как ты возводишь между нами стену после того, как я… — он замолкает, но продолжение повисает в воздухе.

Даже не произнеся этого вслух, он сказал всё. Он раскрылся передо мной, а я в ответ лишь продолжала играть свою ложь, не дав ему ничего по-настоящему осязаемого. Он сжимает кулаки по бокам, терпение иссякло, а мое окно признаться стремительно сужается — еще чуть-чуть, и оно захлопнется окончательно.

— Истон, какой бы лицемерной ты меня сейчас ни считал, у тебя тоже есть публичный образ.

— Я его не создавал и, блядь, точно не подпитываю, — выплевывает он. От него волнами исходит враждебность, пока он намеренно увеличивает дистанцию между нами. Это неожиданно больно. Мне это не нравится, но я понимаю его злость.

— Нет, ты действительно не подпитываешь его, — тихо говорю я. — И в этом ты смелее большинства… смелее меня. Я этого не отрицаю. Но невозможно всё время жить с чувствами нараспашку. Это выматывает.

— А ты хоть раз задумывалась, что, возможно, именно поэтому ты и вымотана? — резко бросает он.

— Господи, у тебя правда всегда всё либо черное, либо белое, да?

Он смотрит на меня пустым, прямым взглядом, потому что вопрос риторический. Я поняла это уже через пять минут после знакомства: он ненавидит маски, ненавидит притворство, даже тонкий слой брони.

— Прости, — повторяю я, понимая, что сделала неверный ход. Он смотрит вниз — на мою руку, всё еще сжимающую его предплечье, ноздри напряженно раздуваются. Он сдерживает злость, которую я, по правде, заслужила. И за это я ему благодарна.

— Просто чтобы ты, черт возьми, знала: это был мой первый раз, когда я играл на публике, — говорит он, и мое сердце сбивается с ритма.

— Вообще? — вырывается у меня, я смотрю на него снизу вверх, ошеломленная. Его молчание добивает. Я начинаю заикаться, осознавая, насколько сильно он передо мной раскрылся. — Истон… боже мой, Истон, мне так жаль. Для меня это честь, и я польщена, и совершенно этого не заслуживаю. Господи…

Глаза наполняются слезами вины, и я принимаю решение.

— Ты прав. Ты заслуживаешь лучшего. Намного, черт возьми, лучшего.

У него дергается челюсть, когда он снова поднимает на меня взгляд, пытаясь меня прочитать.

— Ты выйдешь со мной прогуляться? Пожалуйста. Прежде чем ты уйдешь злой и решишь, что ненавидишь меня, дай мне хотя бы шанс дать тебе повод получше.

Он молчит, челюсть каменная, пока я поднимаюсь.

— Пойдем со мной, Истон. Пожалуйста.

Он медленно и осторожно кивает. В этот момент к нам подходит официантка и тянется за его кредитной картой. Не отрывая взгляда от Истона, я поднимаю руку, останавливая ее.

— Пожалуйста, запишите на мой номер. Двести двенадцать. Натали Батлер.

Убрав карту в карман, Истон достает крупную купюру и протягивает ее официантке в качестве чаевых. Та благодарит, плохо скрывая кокетливую улыбку:

— Хорошего вам вечера.

Глава 16

Come Undone

Carina Round

Натали

Почти полночь. Молчаливый, мрачный Истон идет рядом со мной по короткому пирсу в нескольких кварталах от моего отеля. Вдали над водой рассыпаны огоньки ярко освещенных домов, и мне кажется, будто я иду по доске навстречу какому-то неминуемому крушению. Несмотря на жуткий недосып — за эту неделю я толком не спала ни одной ночи, — голова у меня удивительно ясная.

Дойдя до конца пирса, я кладу ладонь на перила и ловлю себя на странной мысли: если прыгнуть сейчас, как далеко я смогу доплыть?

Почувствовав мою заминку, Истон подходит ближе. Его тихая, почти ощутимая энергия окружает меня, пока я лихорадочно ищу слова, чтобы объяснить свои поступки.

— Ты устала? — мягко спрашивает он, и меня удивляет, что он заговорил первым. В его голосе чувствуется забота. Он тут же переводит взгляд на темную воду.

— Не особо. Просто задумалась. А ты?

— Нет.

— В любом случае