Волчья невеста 2 - Марина Эльденберт

Я ему поверила, потому что у меня не было причин ему не верить. Истинный никогда меня не обманывал. Ни разу. И это мне нравилось в нем больше всего.

Я прижалась губами к его губам в коротком, но сладком поцелуе, словно заклеймила собой, а затем спохватилась, вспомнив о том, что вообще-то сыну пришла пора познакомиться с отцом. Горан как раз подвел к нам Бертольфа, который смотрел на Теодрика большими глазами. Я впервые увидела, как мой смелый волчонок робеет.

Мы с Тео опустились рядом с нашим малышом, и я легонько подтолкнула сына к отцу.

– Милый, познакомься, это твой папа.

– Папа? – Он почему-то смотрел на меня.

– Да, папа, – кивнула я.

Сын, все еще осторожничая, сделал шаг вперед, затем еще один, а потом бросился на шею Теодрику. Тот прижал его к груди как самую большую драгоценность, а я хлюпнула носом и прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

– Как тебя зовут? – спросил Тео у сына.

– Берт, – важно выдал тот. Он знал простые слова, но полноценно говорить еще не умел.

– Бертольф, – поправила я. – Это означает истинный волк.

– Истинный волк, да? – поинтересовался Теодрик. – Лучше имени не придумаешь!

Он закружил сына, как еще недавно меня, вызвав у него радостный детский смех. А я почувствовала себя дома, хотя, по сути, дома у нас не было. Только какая-то хижина. Я покосилась на нее и заметила:

– Всей стаей мы тут не поместимся.

– Нет, это дом рыбака, – рассмеялся Теодрик, удерживая сына на руках, – а наш временный дом там.

Бертольф ткнул пальцем в сторону корабля и сказал:

– Дом!

– Да, дом, – подтвердил альфа и пошел в сторону лодки.

– Это безопасно? – тут же заволновалась я.

– Гораздо безопаснее, чем оставаться на суше, – сверкнул глазами Теодрик.

За наше путешествие через лес Горан успел мне рассказать, что сейчас на материке неспокойно. Лишенные вожаков стаи делят земли и власть, как и предсказал Тео, поэтому вервольфам теперь не до стычек с людьми, у них хватает своих. Уже в лодке я узнала, что причиной, по которой Теодрик не возвращался за нами так долго, стало строительство корабля и планирование нашего плаванья, которое могло затянуться, потому что никто из нас не знал даже примерных координат острова предков. Тео собрал команду из преданных вервольфов, которые согласились отправиться в это рискованное путешествие вместе со своими парами.

Я впервые оказалась на воде, но почему-то не почувствовала себя неуютно. Чем дальше лодка удалялась от берега, тем больше во мне крепло чувство, что я все делаю правильно. Что это мой путь. Непростой, но мой. Солнце ласкало лицо, соленый воздух наполнял мои легкие, а любовь – сердце, когда я смотрела на то, как быстро подружились Теодрик с Бертольфом. Сын, казалось, вообще позабыл, что у него есть мать, прилипнув к отцу! Но я не злилась и не ревновала: мой мир стал прекрасным местом даже без острова предков. Все это казалось правильным, словно так было всегда. Словно мы с Теодриком совсем не расставались.

Вблизи корабль оказался еще больше.

– Это уже целый остров, – заметила я, пройдясь по деревянному полу от кормы до носа.

– Только еще и способный отвезти нас, куда мы захотим, – согласился Теодрик и увлек меня за собой: – Пойдем, я покажу тебе место, где мы будем жить.

Внутренняя часть корабля была огромной, уставленной бочками и мешками, с развешанными между столбов гамаками, которые, видимо, заменяли кровати. Но Теодрик привел нас в небольшую отдельную комнату, где стояла небольшая кровать.

– Я помню, как важно для тебя было спать на кровати, Ева, – сказал он. – Поэтому приготовил ее для тебя.

Я прикинула и лукаво заметила:

– Кажется, мы поместимся на ней с тобой.

– Проверим? – Глаза Теодрика сверкнули желтым.

Мои щеки опалило жаром: я слишком по нему соскучилась, чтобы отрицать очевидное. Сын очень вовремя потребовал:

– Мама, папа, есть!

Правильно, малыш, начинай требовать еду с папы!

– Пойдешь с Гораном, Бертольф? – спросил у него Теодрик. – Он покажет тебе кухню и вкусно накормит.

От вкусной еды наш сын никогда не отказывался, поэтому тут же закивал. Я тоже была не против вверить Берта стае: за время нашего путешествия я привыкла, что все его обожают и скорее лапу себе откусят, чем ему навредят.

– Только попроси присмотреть за ним, чтобы не выпал за борт, – все-таки бросила я Теодрику в спину. – Твой сын большой непоседа.

– Весь в родителей, – хмыкнул альфа и унес Берта, чтобы вернуться через пару минут.

Он окинул меня таким жадным взглядом, будто я была живой богиней, а не женщиной, которая неделю не брала в руки гребень. Я как заплела косу в Крайтоне, так и не расплетала ее, только умывалась в реках, что попадались на нашем пути. Но все это показалось неважным под взглядом Теодрика.

– Так что ты там говорила про кровать? – спросил он хрипло и рывком притянул меня к себе.

Я охнула, когда Теодрик стиснул меня в объятиях, потянул за волосы, открывая себе доступ к моей шее. Задрожала от того, как он втянул воздух, от его ласкового шепота:

– Я скучал по твоему аромату.

Истинный нежно прижался губами к яростно бьющейся жилке.

– Я скучал по твоей коже…

Я затрепетала, когда он потянул край платья, обнажая мое плечо, вцепилась в сильные плечи, надежные как скалы. Несмотря на бушующее между нами пламя, накалившее воздух, Теодрик касался меня с такой осторожностью, словно боялся, что я сон, который вот-вот развеется. А я от этой нежности готова была умереть и воскреснуть. Волчица во мне тоже довольно поскуливала, радуясь близости со своим истинным.

Я потянула рубашку с его плеч, наслаждаясь мощью перекатывающихся под смуглой кожей мышц. Каким же красивым он был! Красивым и моим. Теодрик дернул за шнурок корсета, ловко выпутывая меня из одежды, как бабочку из кокона. Нижняя рубашка быстро присоединилась к верхнему платью и корсету на полу, и я осталась полностью обнаженной.

– Как же я скучал по тебе, Ева! – прорычал он, отводя мои руки в стороны и жадно впиваясь в меня взглядом. Будто лаская меня им. После рождения Бертольфа моя фигура стала пышнее, я округлилась в груди и бедрах. Иногда я размышляла, понравятся ли Теодрику такие изменения. Но его глаза сейчас горели страстью, прогоняя прочь все сомнения.

– Я тоже скучала по тебе, мой волк, – прошептала я, касаясь сначала пальцами, а затем и всей поверхностью ладоней его груди. Наслаждаясь тем, как он довольно прикрывает глаза, как напрягаются узлы мышц от возбуждения, вызванного незатейливыми