Волчья невеста 2 - Марина Эльденберт

– Ты не представляешь, о чем просишь, – покачал головой Теодрик. – Противостоять влечению к такой девушке очень сложно. Даже я с этим не справился. Каждый вервольф будет видеть в ней свою истинную, а вот она увидит истинного только в достойном.

– Ты не считаешь меня достойным? – нахмурился сын.

– Ты невнимательно слушал! – рыкнул альфа. – Важно не то, каким считаю тебя я, а кем сочтет она.

Сын оставался непреклонен, поэтому в конце концов Теодрику пришлось согласиться с тем, что он отправится на поиски дара богов. Именно так мой муж называл женщин, которые могли составить пару волку. Не просто волку – альфе.

Я отпускала своего первенца с тяжелым сердцем, понимая, что поиски могут растянуться на годы. Ведь у меня не было точных координат, где именно она живет. Но и запретить ему не могла. Бертольф настолько увлекся идеей спасения девушки, что его ничто не могло остановить. Сыну хватило года: он вернулся домой вместе с истинной, которая выбрала его. Да только на этом все не закончилось.

Мне стало сниться множество снов, в которых другие дары богов требовали помощи. И тогда волки из нашей стаи, уже дети первых пар и дети детей путешествовали на материки или другие острова, чтобы отыскать своих избранниц благодаря мне. Это стало нашим обычаем. Нашей миссией. Оставлять их среди людей и вервольфов было опасно, слишком большую смуту дары богов привносили в человеческую историю. Я была тому примером. Поэтому мы забирали их, защищали и находили для них место в этом мире. Неудивительно, что наша стая разрослась и стала большой, а еще очень разнообразной, ведь девушки попадали к нам из самых разных уголков земли.

– Ты счастлив? – спросила я Теодрика спустя много лет.

– Да, – ответил он, не раздумывая. – У меня есть все, о чем я мечтал. О паре, – он приобнял меня. – О детях.

– И даже о внуках, – напомнила я о недавнем пополнении нашего семейства.

– И даже о них, – тихо рассмеялся Тео, целуя меня в висок.

Мы стояли на площадке одной из пирамид и смотрели на солнце, лениво закатывающееся за горизонт. Вдали раздавался шум прибоя, внизу, в деревне, били барабаны: сегодня у нас была свадьба волка и дара богов, девушки, которую мы успели спасти из лап жестокого альфы. Стая праздновала, а нам с мужем захотелось побыть наедине.

– О доме, – продолжил Теодрик.

– О мире, – добавила я.

– Особенно, о нем, – муж прижал меня к своей груди. – По крайней мере, мы отвоевали для себя кусочек мира и спокойствия.

– Когда-нибудь их станет слишком много, – озвучила я свои мысли, которые не давали мне покоя. – Даров богов. Волчьих невест. Девушек, которые смогут стать женами альфам. Наша стая будет хранить их тайну сколько понадобится, но рано или поздно мир о них узнает.

Теодрик со вздохом потерся подбородком о мою макушку.

– Будем надеяться, что к тому времени мир будет готов к этому. К знанию, что такие женщины существуют.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза:

– Мы должны рассказать им всю правду.

– Как, любимая?

– У меня есть идея.

Выслушав меня, Теодрик сначала не поверил своим ушам, а затем взялся за работу. Идея была простой и одновременно сложной. Я хотела оставить послание потомкам, но, в отличие от истинного, я не была настолько талантливым художником. Можно было написать его, но я не знала, через сколько столетий тот, кому это нужно, получит наше письмо. А язык рисунков универсальный и понятный для всех. Даже если в будущем вовсе не будет языков, нас поймут.

Теодрик трудился несколько лет: мы выбрали специальное место в храме пирамид, затем он описал всю правдивую историю, что случилась с нами, а после с помощью стаи мы замуровали это место. Чтобы оно лучше сохранилось, а наше послание пронеслось сквозь века, если не сквозь тысячелетия.

Тео так понравилась идея рисунков, что он украсил ими и другие помещения пирамид, чтобы наши потомки ничего не забыли. Чтобы мы не остались забытыми.

Меня разбудил нежный поцелуй. Губы Теодрика прошлись по моему виску, щеке, пока он не уткнулся носом в шею, отправив толпу мурашек гулять по коже. Я вздохнула и потянулась, разгоряченная негой сна. Муж воспользовался этим и притянул меня к себе.

– Как тебе спалось, любовь моя? – поинтересовался хрипло.

– Замечательно, – промурлыкала я.

– Без снов?

– Без снов, – подтвердила. Мне в последнее время если и снились сны, то без призывов предков и просьб о помощи. Казалось, мы перевезли всех девушек на острова, а другие просто еще не появились на свет.

– Я рад этому.

Да уж, иногда от таких снов я просыпалась в слезах.

Теодрик запечатлел на моих губах долгий поцелуй, но затем отстранился.

– У меня есть для тебя подарок!

– Какой подарок может быть лучше твоих поцелуев? – пошутила я.

Его глаза весело сверкнули.

– Я не сказал, что он лучше. Но, надеюсь, тебе понравится.

После такого я уже не могла спать. Ни спать, ни повалить своего истинного на спину и немного поиграть с ним.

Теодрик потянул меня за руку, прочь из теплой постели и из нашей хижины. Солнце едва забрезжило на горизонте, темное небо медленно светлело, а звезды гасли. Мы прошли по влажной траве, напитанной ночной росой, и направились в сторону одной из пирамид. Тео привел меня не к главной, стоящей в центре, а к малой, расположенной на востоке острова. Именно ее мы выбрали для того, чтобы оставить тайные послания для потомков. Она находилась выше всех, подальше от реки, и ее не должно было затопить в случае наводнения. Мы очень хотели, чтобы рисунки Теодрика остались целыми и невредимыми.

Теодрик свернул к подземным залам, и я почувствовала холодный камень под своими стопами. Я не знала, сколько веков этим пирамидам, но их действительно будто оберегали боги, потому что уводящие вниз ступеньки полностью сохранили свой первозданный вид. Бертольф возражал, что это не заслуга Владыки или предков, что дело в особенностях почвы на островах, поэтому мы с ним часто спорили.

На последнем пролете Теодрик остановился и попросил меня:

– Закрой глаза.

– Зачем? – воспротивилась я.

– Затем, что ты мне доверяешь. А если не закроешь, испортишь подарок.

Я закатила глаза к потолку, но потом все же их закрыла. На самом деле, я себе так не доверяла, как Теодрику. Он вел меня так осторожно, что я не чувствовала в себе ни малейшего