Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

Я закружилась на месте, обшаривая пространство руками. Они дрожали крупной дрожью, пальцы не слушались, натыкались на камень и скользили, не в силах найти выход. Везде камень. Везде.

— Нет, нет, нет...

Пальцы натыкались на холодную, влажную поверхность, скользили по ней, не находя ни щели, ни выступа, ни намёка на проход. Я повернулась — стена. Сделала шаг в сторону — стена. Ещё шаг — стена, стена, стена.

Дыхание сбилось, превратилось в хриплые всхлипы. Страх захватил целиком.

— Не может быть, — зашептала я в темноту. — Я только что оттуда пришла. Там был проход. Я помню. Там был...

Слова рассыпались, не долетев до собственных ушей. Тьма глотала их на лету.

Лабиринт сдвинул стены, будто ждал, пока я войду, и захлопнул ловушку.

Каменный мешок. Это слово стучало в голове, как ритуальный колокол. Каменный мешок, из которого нет выхода. Каменный мешок, в котором люди задыхаются, сходят с ума, умирают. Я слышала такие истории. Про заклинателей, которых замуровывали заживо. Про тех, кого находили через годы в горах, где случались оползни и землетрясения. Скрюченные пальцы, разбитые в кровь кулаки, застывший крик на лицах.

Против воли пришла картинка, как мои собственные пальцы будут царапать этот проклятый камень, пока не сотрутся до костей, как лёгкие наполнятся криком, который никто не услышит. Внутри всё оборвалось, и на мгновение показалось, что воздух действительно кончается, и я задохнусь здесь, в этой темноте, и никто никогда не найдёт моё тело.

Нет. Нет, нет, нет.

Я снова заметалась. Руки скользили по стенам, искали щель, выступ, хоть что-то. Кровь из-под сломанного ногтя выступила тёплыми каплями, но я едва заметила это. Только ужас, заползающий в каждую клеточку тела.

— Помогите! — закричала я. — Кто-нибудь!

Тишина. Только эхо моего голоса, многократно повторённое, возвращалось, перевирая слова, делая их чужими и страшными. Словно кто-то шептал прямо в ухо.

Что-то шевельнулось во тьме… Или показалось?

Я затаила дыхание, боясь сделать лишнее движение. В ушах зазвенело от напряжения. И сквозь этот звон я услышала шорох. Или это был всё-таки звон в ушах?

Вжалась в стену. Смотрела в черноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, но чувствовала себя слепой. Ничего. Только тьма. Показалось? Или нет?

Шорох повторился. Ближе. Тело прошил холодный озноб, заставляя двигаться, искать способ сбежать. Я сделала шаг вдоль стены. Ещё шаг. Пальцы нащупали угол. Поворот! Рванула туда, влетела в проход, побежала.

Звук снова был сзади. Будто по камню волокли что-то тяжёлое.

Я побежала быстрее, выставив перед собой руки, чтобы заранее узнать о препятствиях. Коридор был прямой. Никаких стен. Только пустота, только тьма, только бешеный стук сердца в ушах. И ломающееся эхо.

Шорох сзади то приближался, то отдалялся, будто играл со мной. Вот он совсем рядом, и я рвусь вперёд, и он отстаёт, давая передышку, чтобы через мгновение настигнуть снова.

Слева донёсся гулкий звук вернувшихся шагов. Я замедлилась, нащупала проход, побежала туда. И врезалась в стену. Удар был такой силы, что в глазах вспыхнули белые искры. Лоб горел огнём, кожа на скуле саднила — видимо, рассекла. Я отшатнулась, зажимая руками лицо, чувствуя, как под пальцами разгорается горячая боль. Из глаз брызнули слёзы.

Но шорох сзади не давал остановиться. Руки зашарили по стенам и нашли новый проход. Направо. Снова стена. На этот раз я ударилась плечом. Боль прострелила руку и заставила заныть ключицу. Из груди вырвался крик, но какой-то сдавленный и жалкий. В боку закололо.

Ещё налево. Коридор? Пустота? Я побежала, выставив руки вперёд, пальцы дрожали, изо рта вырывались сипы. Шаг, другой, третий — снова стена. В этот раз я врезалась грудью, воздух вышибло из лёгких, и несколько мгновений я просто открывала рот, не в силах вздохнуть. Опёрлась о влажную кладку.

Камень под пальцами был скользким и кое-где покрыт мхом, который противно хлюпал. В ноздри ударил запах плесени и чего-то гниющего.

Я вдохнула этот запах полной грудью. К горлу снова подкатила тошнота, смешанная со страхом. Таким сильным, что, казалось, сам воздух вокруг стал липким и тягучим.

Шорох раздался ещё ближе.

Пальцы скользнули по стене, нащупали поворот, я нырнула в него, ударилась боком, споткнулась о выступ, упала, вскочила, побежала дальше.

Ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом. Мышцы горели, колени дрожали. Пот заливал глаза, смешиваясь со слезами.

Дыхание вырывалось хрипами. В горле пересохло так, что каждый вдох резал, как ножом. Во рту кровило — прикусила губу, когда ударилась стену, и теперь я чувствовала солёный, железный привкус.

Шорох сзади приблизился вплотную.

— Не надо... — заскулила я. — Пожалуйста, не надо...

Голос прозвучал тонко и по-детски жалобно. Я сама не узнала его, словно это кто-то чужой умолял его не трогать.

Снова поворот. Снова стена. Стена. Стена. Локтем, рёбрами, коленом. Синяки, наверное, покрыли всё тело, но я не чувствовала их — только боль от очередного удара вспышкой взрывалась в голове, но останавливаться было нельзя, иначе оно догонит.

Что «оно»? Я не знала. Но чувствовала спиной его присутствие.

Слёзы текли по щекам. Лёгкие горели огнём. Ужас завладел мной полностью.

Шорох раздался совсем рядом. За спиной. В шаге.

— А-а-а... — завыла я тонко и снова рванула вперёд, в темноту, не видя ничего, не чувствуя ничего, кроме ужаса. Пальцы бились о стены, костяшки саднили.

Ещё поворот. Ещё. Я потеряла счёт, потеряла направление, потеряла себя.

Оно дышало в затылок.

Руки что-то коснулось.

Я закричала. Тонко, не своим голосом. И в ту же секунду врезалась во что-то мягкое. Не больно. Совсем не больно. И очень неожиданно. Не в стену, которая могла тут быть. Во что-то живое.

«Это оно. Догнало».

Что-то тёплое. И мягкое. Стены не бывают тёплыми.

Это что-то схватило меня за плечи и рвануло вперёд.

Шорох заполнил всё вокруг. Или это кровь шумела в ушах? Я не понимала. Я билась, заходилась в крике, молотила кулаками по тому, что меня держало. По тёплому, по мягкому, по ужасному. Казалось, ещё мгновение, и меня сожрут, задушат, разорвут на тысячу частей.

Я била вслепую, снова и снова, не разбирая куда, не чувствуя, попадаю ли. Страх лишил меня разума, остался только инстинкт — бить, вырываться, бежать.

Кулак провалился в пустоту. Я ударила снова, попала во что-то твёрдое. Вдохнула в ужасе.

Запах.

Влажная земля после первого весеннего дождя. Тёмный мёд. Едва заметная вишня.

Тот самый запах, которым пахло от демона в ритуальном зале. Который я запомнила