Цена (не) её отражения - Тория Кардело

«Сегодня. Сегодня мы станем одним целым».

На кухне царила тишина. Отец уже ушёл на работу, мама сидела за столом, пила кофе и листала новости в телефоне. Она не подняла глаз, когда Аля вошла. Вчерашняя ссора всё ещё разделяла их ледяной стеной.

Аля сделала бутерброд, налила чай. Они завтракали в молчании. Раньше это заставило бы её страдать, мучиться и пытаться заговорить первой. Но сегодня всё казалось мелочью, недостойной внимания.

— Я ухожу, — сказала Аля, вставая из-за стола.

Мама молча кивнула, не отрываясь от телефона. Ни «пока», ни «удачного дня». Ничего.

В сердце Али кольнуло сожаление, но она быстро отбросила его.

Больше ей не понадобится ни эта обувь, ни эта одежда, ни это тело.

* * *

На уроке физкультуры они играли в волейбол, и класс разделили на две команды. Аля традиционно осталась последней и, как всегда, подвела команду. Мяч будто нарочно летел в её сторону, а она, неуклюжая и неловкая, каждый раз упускала его. Их команда проиграла с разгромным счётом.

В раздевалке начался привычный ритуал. Девочки переодевались, бросая на Алю косые взгляды, перешёптывались и смеялись.

— Кострова, ты специально так играла? — Настя Редькина, капитан их команды, не выдержала первой. — Мы из-за тебя продули!

— Да она не специально, — хмыкнула Ира Соколова, лучшая подруга Насти. — Она просто настолько криворукая, что даже мяч поймать не может.

— Или толсторукая, — вмешалась Полина, сидевшая на скамейке и демонстративно разглядывавшая свой маникюр. — И толстоногая. И вообще целиком толстая.

Девочки захихикали. Но Алю их издёвки не задели — она надела блузку, медленно застегнула пуговицы, чувствуя, как внутри что-то трепещет, словно маленькое, но очень сильное существо рвалось наружу.

— А знаете, что самое смешное? — Полина встала, подошла ближе. В её голосе появились знакомые Але интонации — сладкие, ядовитые. — Она ведь думает, что, если наденет мешковатую одежду, никто не заметит, какая она толстая. Но тебя, Кострова, видно за километр. Ты как… как…

— Достаточно.

Аля не узнала собственный голос. Он звучал иначе — ниже, твёрже и холоднее. Она повернулась к Полине и посмотрела той прямо в глаза. Никогда раньше она не решалась на это.

— Что? — Полина на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Что ты сказала?

— Я сказала: достаточно, — повторила Аля, и странным образом с каждым словом её голос становился увереннее. — Достаточно твоего яда, Полина. Знаешь, я всегда думала, почему ты так одержима моим весом? Почему постоянно указываешь мне на лишние килограммы? И сегодня я поняла: ты боишься стать такой, как я. Ты сама каждый день считаешь калории, просиживаешь часами в спортзале, издеваешься над собой диетами — потому что боишься поправиться. Боишься, что если наберёшь хоть килограмм, тебя перестанут любить. Перестанут восхищаться. И тебе нужен кто-то, кто будет оттенять твою «идеальную» фигуру. — Она шумно выдохнула и продолжила: — Кто-то, на фоне кого ты будешь чувствовать себя красивой. Поэтому ты травишь меня. Но знаешь что, Полина? Ты сама по себе — пустое место. Без всех этих масок, диет, тренировок, дорогой одежды — ты никто.

В раздевалке повисла почти осязаемая тишина. Все девочки застыли на месте — кто с блузкой в руках, кто с расчёской, кто с помадой.

Лицо Полины ещё больше побледнело.

— Да как ты смеешь, — прошипела она, делая шаг к Але. — Что ты вообще понимаешь, уродина? Я была добра к тебе, пыталась помочь тебе, дать совет…

— Добра? — Аля нервно усмехнулась. — Да ты с первого дня испортила мне жизнь в новой школе!

— Это правда! — Полина почти кричала. — Это доброта! Если бы я не говорила тебе, какая ты толстая и уродливая, ты бы так и жила в иллюзиях! Я пытаюсь тебя разбудить!

— Нет, Полина. Ты пытаешься себя успокоить. Тебе нужно, чтобы рядом был кто-то хуже тебя. Кто-то, кого можно пнуть, чтобы почувствовать себя лучше.

Это ударило точно в цель. Полина побледнела так сильно, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. Но вместо этого она с криком бросилась на Алю и ударила её по лицу — наотмашь, со всей силой.

Удар обжёг щёку. Аля отшатнулась, прижала ладонь к горящей коже. Но странное дело — боль только усилила холодную решимость внутри.

— Ты, — прошипела Полина, тяжело дыша, — ты пожалеешь об этом, Кострова. Клянусь, ты пожалеешь.

— Нет, — Аля спокойно улыбнулась. — Не пожалею. Потому что сегодня — последний день, когда ты можешь меня обидеть. Завтра меня здесь не будет.

— Что ты несёшь? — Полина нахмурилась, не понимая (или, наоборот, понимая слишком хорошо?).

— Полина, хватит, — вмешалась Настя, хватая одноклассницу за руку. — Успокойся. Если учителя узнают, у тебя будут проблемы.

— Да, — Ира встала между Алей и Полиной. — Пойдём отсюда. Она не стоит твоего внимания.

— А вы, — Аля перевела взгляд на этих двоих, — вы ничем не лучше неё. Просто прячетесь за её спиной. Она делает грязную работу, а вы делаете вид, что ни при чём. Но вы такие же участницы травли, как и она. Просто трусливые.

— Аля, — Настя виновато опустила глаза, — мы не хотели… То есть, я…

— Да ладно, — Аля пожала плечами, — не утруждайся. Всё уже не важно. Я говорю же — завтра меня здесь не будет.

Она оделась, взяла свои вещи и вышла из раздевалки, оставив позади себя гробовую тишину.

В коридоре Аля прислонилась к стене и несколько секунд простояла с закрытыми глазами. Сердце едва не выпрыгивало из груди, а щека горела от удара. Но странное дело — она чувствовала себя… живой. По-настоящему живой, может быть, впервые за много лет. Как будто энергия из мира снов теперь плескалась внутри неё наяву.

* * *

После школы Аля направилась на набережную Зимницы. Дождь то усиливался, то стихал, но не прекращался. Ветер швырял холодные капли в лицо и забирался под воротник.

Аля остановилась. Вокруг никого — рабочий день, да и погода не располагала к прогулкам. Она была одна. Достала из рюкзака свёрнутую картину, развернула. Краски немного размазались под дождём, но изображение оставалось чётким. Прекрасная девушка с огненными волосами в изумрудном платье смотрела на неё.

«Сейчас. Сейчас я стану тобой. Навсегда».

Она сжала «ключ» в руках, закрыла глаза и представила, как из этого мира она переносится в другой — яркий, волшебный, где она красива, любима, счастлива.

Но почему-то перед внутренним взором возникла не Ткань Снов. А её комната. Уютный плед бабушкин плед, детские рисунки на стенах. Полка с книгами — от классики до фэнтези, — которые она перечитывала десятки раз. Фотография на обложке