Цена (не) её отражения - Тория Кардело

— Я… я взяла это с собой, — Она протянула картину психологу. — Вы сказали, что она — дверь…

Агата мягко покачала головой, не принимая картину:

— На самом деле, вам не нужна картина, когда я рядом, Александра. Я могу провести вас через эту дверь и без неё.

— Как? — выдохнула Аля.

— Доверьтесь мне, — просто ответила Агата. — Расслабьтесь.

Агата снова включила музыку — снова болезненно знакомые ноктюрны Шопена. Сегодня вместо лампы были свечи, но их сияние еще больше уводило от реальности. Аля откинулась в кресле, вытянула ноги, а Агата села рядом на маленький стул.

— Закройте глаза, — попросила она. — Сосредоточьтесь на моём голосе и музыке.

* * *

Аля оказалась в огромном круглом зале. Стены, потолок, пол — всё было сделано из зеркал. Бесчисленные отражения уходили в бесконечность, создавая головокружительное ощущение падения во все стороны одновременно. Холодный, мертвенный свет лился сверху, но его источник не различался.

Але сразу захотелось отшатнуться, закрыть глаза, спрятаться. Но что-то остановило её. Она медленно подняла голову и всмотрелась в ближайшее зеркало: оттуда ей улыбалась рыжеволосая красавица в изумрудно-зелёном платье.

Аля подняла руку — двойник повторил движение. Коснулась мягких и шелковистых волос, опустила взгляд на своё тело — такое же, как на картине, как в её снах.

Но странное дело — ожидаемая радость не приходила. Вместо восторга от трансформации Алю охватывал необъяснимый, иррациональный страх — как в первый раз, когда она попала на Ткань Снов и металась по дворцовым коридорам, не понимая, где находится.

Она медленно приблизилась к ближайшему зеркалу. Протянула руку и осторожно коснулась холодной поверхности.

— Что мне делать? — тихо спросила она у своего отражения.

К её удивлению, рыжеволосая красавица улыбнулась — отдельно от Али, самостоятельным движением — и протянула руку. Кончики пальцев отражения прошли через поверхность зеркала, как сквозь воду, и зависли в воздухе перед Алей.

— Ты уже знаешь, что делать, — голос двойника странно напоминал голос самой Али, но звучал более глубоко, мелодично и при этом менее человечно. — Ты уже согласилась стать идеальной версией себя. Осталось лишь завершить процесс и нашу сделку.

Аля замерла, не в силах выразить свои эмоции: страх и восхищение, сомнение и надежду, тоску по неслучившемуся и горечь от несбывшегося.

— Какой ценой? — спросила она, не отводя взгляда от протянутой руки.

— Ты и сама знаешь, — ответило отражение с мягкой улыбкой. — Ты всегда знала.

— А мои… воспоминания? — Аля сглотнула комок в горле. — Если я решу навсегда остаться на Ткани Снов… Что будет с моими воспоминаниями? С тем, кем я была?

Отражение склонило голову набок:

— Когда мы окончательно станем единым целым, останутся лучшие воспоминания. Боль прошлого растворится, как туман под лучами восходящего солнца. Только подумай — никаких страданий, никакого отвращения к себе, никакой борьбы с собственным телом. Только свобода, красота и любовь.

— Я… — Аля хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле.

Аля не знала ответа. А точнее — знала слишком хорошо. Она смотрела в слишком знакомые, но при этом абсолютно чужие зелёные глаза двойника, светящиеся потусторонним внутренним огнём, и чувствовала, как разум разрывается между желанием вновь принять протянутую руку и инстинктивным стремлением отшатнуться, убежать.

Но прежде, чем она успела решиться, мир вокруг снова задрожал, поплыл и растворился.

Аля открыла глаза в кабинете Агаты. Она по-прежнему сидела в кресле, слушая музыку Шопена, а свечи вокруг горели слишком ровным, неестественным пламенем.

— Вы поняли то, что увидели? — спросила Агата.

— Да, — Аля медленно выпрямилась в кресле. На миг даже собственный голос показался чужим, словно говорил кто-то другой. — Мне кажется, я всё поняла.

— Что-то не так? — Агата заметила её замешательство.

— Нет, просто… — Аля покачала головой. — У меня странное чувство. Словно за меня говорит кто-то другой. Но мне так… спокойно. Легко. Как не было уже очень давно.

Агата кивнула:

— Это хорошо. Это значит, что вы на правильном пути.

* * *

После центра «Зазеркалье» Аля не сразу направилась домой. Вместо этого она пошла через старый, заброшенный парк с высокими облетевшими тополями. Зимнеградск никогда не был красивым городом. Но сейчас, идя по знакомым с детства улочкам, Аля вдруг увидела его в ином свете, почти как десять лет назад.

Вот магазин «Книги», где бабушка покупала ей сказки. Внутри всегда пахло бумагой и типографской краской. Маленькая Алечка выбирала самые красочные, с иллюстрациями, а потом они с бабушкой шли в соседнюю кафешку есть вишнёвые эклеры и пить какао.

Почему-то сейчас эти воспоминания нахлынули с новой силой. Словно часть Али, заглушенная отчаянием и ненавистью к себе, внезапно пробудилась и напомнила, что когда-то Зимнеградск был не чужим, а родным местом. Местом, где она была счастлива — пусть недолго, пусть в раннем детстве, но всё же счастлива. Более того, именно там она впервые познала, что такое счастье, светлое, невинное, беззаботное детское счастье.

И странная мысль вдруг пронзила её: готова ли она попрощаться со всем этим ради Ткани Снов и Ноктюрна?

* * *

Дома Аля долго гладила Рыжика, рассматривая дорогие сердцу мелочи — старые фотографии в рамках, самодельные сувениры, книги с её пометками на полях.

Вот рамка с фотографией из летнего лагеря — она в десять лет, ещё не познавшая всей боли, улыбалась и держала охапку полевых цветов. Вот плюшевая обезьянка, сопровождавшая её на жизненном пути еще с раннего детства. Вот старая копилка в виде смешного толстого кота, куда она в детстве складывала все подарочные деньги.

Маленькие кусочки её жизни, её личности. Того, что делало Алю Кострову собой.

В дальнем углу полки что-то блеснуло. Аля подошла ближе, отодвинула книги и достала маленькую деревянную шкатулку, инкрустированную перламутром. Бабушкин подарок на шестой день рождения.

Аккуратно открыла крышку. Внутри лежало несколько детских браслетиков из разноцветных бусин, пара значков из коллекции отца и маленькое круглое зеркальце в серебряной оправе.

Аля взяла зеркальце, повертела в руках. Бабушка говорила, что оно волшебное — если посмотреть в него в полнолунье и загадать желание, оно исполнится. Конечно, это была всего лишь сказка. Но Аля всё равно хранила эту память.

Она поднесла его к лицу и взглянула на своё отражение.

Пухлые щёки. Слишком крупный нос. Тусклые рыжие волосы. Бледные губы. Круги под глазами от недосыпа. Россыпь веснушек, которые она всегда пыталась скрыть.

И снова, как тысячи раз до этого, ей стало физически больно от вида собственного лица.

Уродина.

Аля положила вещицу и быстро вышла в коридор, где висело большое настенное зеркало. Уставилась на своё отражение — теперь во весь