Цена (не) её отражения - Тория Кардело

* * *

Аля оказалась в очередной комнате замка, напротив большого зеркала с серебряной рамой и инкрустацией. В новом платье цвета морской волны с крошечными жемчужинами она выглядела потрясающе: стройная, изящная, с фарфоровой кожей, сияющими глазами и сложной прической.

«Вот моё истинное лицо, моё истинное тело».

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула блондинка в голубом платье — та самая, что встретила ее в самый первый день здесь. Она больше не казалась жуткой или неживой — просто красивая молодая женщина с немного отстранённым взглядом.

— Прошу прощения за беспокойство, — блондинка слегка поклонилась. — Ноктюрн спрашивает, можно ли навестить вас.

По телу Али пробежало волнение. Она кокетливо улыбнулась, поправляя локон:

— Не только можно, но и нужно. Я жду его с нетерпением.

Блондинка снова поклонилась и исчезла за дверью. Через несколько мгновений на ее месте появился Ноктюрн, в своём неизменном чёрном костюме с серебряной отделкой, с растрёпанными кудрями, с мистической улыбкой.

— Александра, — от его голоса будто сам воздух вокруг стал теплее. — Я переживал, что ты резко пропала.

Он протянул к ней руки, и Аля, не раздумывая, шагнула навстречу. Её пальцы почти коснулись его ладони…

Но внезапно воздух вокруг сгустился, как от сильной жары. Стены, потолок, пол — всё начало плыть и размываться. Среди этой пугающей неразберихи, среди растворяющихся сводов дворца Аля услышала чужой, неуместный здесь голос:

— Кострова, проснись! Ты решила спать на уроках вместо Ларинского?

Аля вскинула голову, отрываясь от парты. Перед ней вновь была доска, исписанная формулами, а над ней нависал разгневанный Валентин Олегович.

— Я… простите, — пробормотала она, чувствуя, как краска заливает лицо.

— У нас тут урок физики, а не тихий час в детском саду, — процедил учитель. — Может, расскажешь нам, что означает эта формула?

Он ткнул указкой в длинное уравнение на доске.

— Я… не знаю, — тихо произнесла она.

— Конечно, не знаешь, — вздохнул учитель. — Потому что спишь на моих уроках.

По классу прокатился смешок. Аля съёжилась, пытаясь стать меньше, незаметнее. Но это было бесполезно.

— Кажется, Кострова думает, что сон на уроках поможет ей похудеть, — громко прошептала Полина, сидевшая через проход. — Наивная.

— Хорошо хоть парту не сломала, — фыркнул Серёжа Мерин достаточно громко, чтобы слышали все вокруг.

— А где Рома? — тихо спросила Лиза у Полины. — Опять прогуливает?

— Заболел, — с важным видом ответила Полина. — Температура. Я сегодня отнесу ему домашку и сама приготовлю куриный бульон.

Аля вздрогнула — от фальшивой заботы Полины ей стало настолько горько и стыдно, что она едва сдержала нервный, почти истерический смех.

«Забавно, как она пытается казаться идеальной девушкой…»

Аля опустила глаза в тетрадь. Последние недели пролетели как в тумане. Она пропускала занятия, почти не делала домашние задания, на уроках либо спала, либо сидела с отсутствующим видом, отчего её успеваемость, конечно, упала.

Но ей было всё равно, как будто серая реальность больше не имела значения.

Её спасал только один факт — она осмелилась попросить у отца немного денег якобы на занятие в художественной школе, и сегодня вечером у неё назначена встреча с Агатой, для которой она даже сняла со стены портрет-ключ и взяла с собой.

* * *

В кабинете Агаты в центре «Зазеркалье» царила интимная тишина, приглушённое освещение и безупречный порядок. В воздухе пахло ароматическими маслами — лавандой и бергамотом, успокаивающе действующими на нервную систему. Играла тихая классическая музыка — в этот раз, кажется, фортепианные сонаты Моцарта.

Когда Аля вошла, психолог подняла голову и таинственно улыбнулась.

— Рада видеть вас, Аля. Проходите, садитесь.

Аля неловко опустилась в одно из кресел и положила на колени свой дневник сновидений.

— Я вижу, вы вели дневник по моему заданию, — Агата указала на книжечку. — Можно взглянуть?

Аля с некоторой неохотой протянула ей свой дневник. Тонкие, изящные пальцы Агаты бережно приняли его и раскрыли.

— Я… я не знаю, с чего начать, — произнесла Аля, теребя рукав свитера. — Это всё так странно…

— Начните с начала, — Агата пролистнула несколько страниц. — Расскажите мне о своих снах.

Аля сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Это началось после нашего первого сеанса… в ту же ночь… я как будто оказалась внутри собственного рисунка. Я была там, во дворце, на настоящем балу. И выглядела именно так, как на портрете. Красивой, уверенной в себе, в прекрасном платье…

Она всё говорила и говорила, слова лились потоком, словно где-то внутри прорвало плотину. Она рассказала о дворце, о бале, о прекрасных созданиях, похожих на людей, но не совсем людях. О музыке, о звёздах, о волшебной луне в небе. О море, о пляже, о прогулках по удивительным садам.

И о Ноктюрне. Молодом пианисте, так похожем на Романа (его имя она снова не решилась назвать, вспомнив, что Роман тоже занимается с Агатой) — но более человечном. О его улыбке, его глазах, его мелодиях. О танцах с ним, о разговорах, о поцелуях на пляже под светом луны.

— И… и каждый сон — это продолжение предыдущего, понимаете? — Аля перевела дыхание. — Какая-то история. У неё есть начало, но я не знаю, есть ли конец. Всё так… последовательно, так логично. И настолько реально, что иногда я просыпаюсь и не понимаю, где я и какая реальность настоящая. Я прихожу туда каждую ночь, когда портрет висит над моей кроватью. И мне начинает казаться, что тот мир — настоящий. А этот — просто плохой сон.

Аля смущённо замолчала, внезапно осознав, что говорила не останавливаясь, почти захлебывалась словами. Ей вдруг стало страшно, что Агата сочтёт её сумасшедшей, направит к психиатру, который назначит лекарства, способные уничтожить ее сны.

Но Агата не выглядела испуганной или обеспокоенной. Она продолжала листать дневник, иногда останавливаясь на каком-нибудь рисунке или записи. Только слегка хмурилась, когда натыкалась на упоминания Ноктюрна, словно что-то знала, но потом снова надевала маску мистического спокойствия.

— Вы… вы думаете, что я схожу с ума? — Аля тихо нарушила затянувшееся молчание.

Агата подняла на неё бездонные синие глаза, в которых, казалось, отражались целые галактики.

— Вы уверены, Александра, что это просто сны? — спросила она вместо ответа, и от этого вопроса по спине Али пробежал холодок.

— А… а что ещё это может быть?

Агата сложила руки на коленях, слегка наклонилась вперёд.

— Вы знаете, сновидения — это не просто случайные образы, создаваемые мозгом во время отдыха. Это чрезвычайно сложный психический процесс, связанный с самыми глубокими пластами нашего бессознательного.