Хранитель талисманов 3 - Юлия Викторовна Давыдова

были плотные туники, длинной чуть ниже бёдер, без рукавов. А сверху доспехи, чем-то напоминающие конскую сбрую — широкие ремни вокруг торса и ног. Это явно был аналог оборотневой волчьей одежды «паутинки» — ремни должны были выдержать огонь превращения, растянуться и стянуться при смене формы тела.

Помимо старшего воина трияра, оборотней вокруг было всего десятка два. Остальные люди. Глядя на них, Никита внезапно испытал странное ощущение. Выражение лиц показалось ему тёмным. Не мрачным, не злым, но тёмным и пустым. Будто в глазах солдат, внимательно оглядывающих входящий караван, не было жизни.

— Никита, — позвала его Арнава. — Посмотри на воинов. Что-то с ними не так.

— Я вижу, — Велехов обернулся и взглянул на жену. — Ты что чувствуешь?

— Пока не знаю, — сказала берегиня. — Не понимаю. Надо коснуться кого-нибудь из них, тогда будет яснее.

Никита усмехнулся:

— Всё бы тебе потрогать, дорогая.

Арнава тихо засмеялась, а Велехов подумал о том кордоне в степи, на который они наткнулись в самом начале. Тогда они не подошли близко к воинам, не посмотрели им в глаза. Но что-то подсказывало Никите, что те солдаты были столь же «пусты».

Иван, ехавший на лошади впереди оборотней, тоже обратил внимание на воинов царя. Как и Вурда. Ворлак, разглядывая их, в какой-то момент сказал:

— Пустые глаза. Как у не живых.

Солдаты делали свою работу — следили за людьми, осматривали повозки и выполняли приказы трияров, но так чётко и технически, будто роботы. Велехов не увидел на лицах ни одной улыбки, ни одной эмоции. Только полное равнодушие. Зато бросилось в глаза кое-что другое. На шеях или предплечьях воинов чернели крупные круглые пятна. Но не ожог, а будто след от укола. Заживший и почерневший.

Арнава тоже заметила пятна и, поймав вопросительный взгляд Никиты, покачала головой:

— Не знаю. Если это оружием, то это какой-то острый кол или...

Берегиня присмотрелась к руке одного из воинов, прошедших мимо. У него дырка на руке ещё не зажила, была совсем свежая. И Арнава внезапно вздрогнула, поняв на что похожа эта рана.

— Укол мазура, — сказала она. — След от зуба.

Иван давно спешился и шёл чуть впереди оборотней, чтобы участвовать в тихом разговоре. Услышав берегиню, действительно удивился:

— Того, кто объяснит мне, что тут у них происходит, я обниму. Укол мазура? Солдатам? Здесь, в Темрюре?

Князь зашагал быстрее, догнал Фуркана и спросил его:

— А что это на воинах нашего царя? Что за пятна?

Посредник невозмутимо пожал плечами:

— Это метка. Её ставят всем новобранцам на посвящении.

Иван вернулся с этим ответом к оборотням и берегине, а караван, наконец, остановился в центре пропускной территории. Старший трияр со своей охраной подошёл к Фуркану, оглядывая приведённых им людей.

И посредник немедленно перешёл к делу.

— Приветствую, дорогой Онур! — произнёс Фуркан. — Пусти нас в шатёр отборщиков. У меня есть, кого показать господину Энтиру.

Трияр усмехнулся:

— Жди очереди. Перед тобой ещё четыре посредника.

Он показал рукой в просвет арки, за которой виднелась площадка, где возвышался огромный шатёр. Вокруг него было полно народа. Много людей и трияров. По краям стояли шеренги новобранцев, а в центре площадки происходило интересное действо. Два десятка парней гоняли друг друга палками, а, вернее, избивали. Было слышно глухие удары и крики боли, когда попадали по телу противника. Видимо, шёл первый этап отбора.

Фуркан продолжал уговаривать Онура.

— Пусти нас без очереди, — просил он, — только меня и нескольких бойцов.

— Ты успеешь, — заметил трияр. — К чему такая спешка?

На площадке за его спиной беготня очень быстро пошла на убыль. Новобранцы, оказавшиеся половчее, забили палками остальных. Было видно лежащих на земле парней.

Оборотни продолжали наблюдать, пока Фуркан упрямо возражал:

— Когда Энтир увидит моих бойцов, он сразу поставит их в отбор. Ты получишь похвалу за расторопность и мою благодарность.

Онур, видимо, ждал такого предложения и довольно усмехнулся. Иван с Вурдой, слушая этот разговор, тоже. Взятка своё дело сделала. Трияр кивнул:

— Хорошо, я попрошу принять тебя.

Он ушёл, а Фуркан позвал своих охранников, чтобы отдать им распоряжения. Повозки каравана оставались здесь, как на стоянке, а всех приведённых новобранцев надо было построить в колонну и отвести к шатру царского отборщика. Но это потом, когда дойдёт очередь, а сейчас глава каравана хотел показать только иллирийцев.

— Энтир отвечает за отбор лучших воинов? — спросил его Иван.

— Да, — ответил Фуркан. — И назначает их цену.

Глава каравана с явным воодушевлением оглядел парней:

— От него зависит сколько за вас заплатят. Впечатлите его.

Никита уверенно пообещал:

— Не сомневайся, впечатлим.

— Я тоже пойду, — внезапно сказала Арнава.

Фуркан удивлённо вскинул бровь, услышав эти слова, и оборотни тоже вопросительно взглянули на берегиню.

Арнава шагнула к Ивану:

— Господин, ты знаешь о моём желании служить нашему царю. Разреши мне участвовать в отборе?

Князь нахмурился и наклонил голову, внимательно глядя на Арнаву. Ждал объяснений.

— Я хочу увидеть нашего правителя, — сказала берегиня.

Это в общем-то и было одной из главных целей — добраться до царя Береиза.

Арнава взглянула на Фуркана:

— Скажи, господин посредник, наш царь смотрит на своих воинов? После отбора он поговорит с нами?

Глава каравана опустил голову в утвердительном жесте:

— Конечно. Говорят, на самой арене, когда новобранцев заберут на посвящение, царь приветствует своих будущих воинов.

Арнава подмигнула Ивану, но тот отрицательно покачал головой. Поглядел сквозь просветы арок на глухую стену арены и обратился к Фуркану:

— Говорят? То есть точно ты не знаешь?

Посредник возмутился:

— Посмотри, какие высокие стены у арены. Разве можно увидеть что за ними? Но командиры трияры говорят, что царь всегда сам приветствует новобранцев.

— А кто ещё заходит на арену во время посвящения? — живо поинтересовался Иван. — Я тоже хочу увидеть царя и посмотреть, как мои воины поклонятся ему.

Но ответом на этот вопрос Фуркан не обрадовал.

— На арену заходят только новобранцы и трияры отборщики, — сказал он. — Простой народ туда не пускают. Даже нам — посредникам, нельзя входить. Никто не видит посвящения.

Вурда, напряжённо сведя брови, оглядывал глухую стену впереди. Кое-какие мысли напрашивались. Центральная часть арены изолирована. И на такую важную церемонию, как посвящение воинов, то есть присяга царю Береизу, никого