Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

Я была неправа и теперь находилась в потерянном состоянии, дрейфуя словно в открытом море, не видя берега и полярной звезды, которая могла бы указать мне путь. Все это время Сефер был моим ориентиром. А теперь находился всего в нескольких шагах от того, чтобы убить меня.

Туман в голове не рассеивался. У меня не было плана. Я не знала, что делать дальше со своей жизнью.

У меня было только сейчас. И мое упрямство.

Я вздернула подбородок и бросила на него взгляд, в котором читался вызов. Мне было не страшно.

Уголок его рта дернулся, словно он пытался сдержать улыбку. Его коготь, скользнув по бедру, зацепился за легкий шелк платья. Сефер провел рукой по подолу, обжигая кожу, сжимая ее.

– Что, если я повторю вчерашние знаки внимания, но они все будут смотреть? – Он кивнул в сторону сидящих за столом, но его прищуренные глаза не отрывались от моих.

Я стиснула зубы, потому что, несмотря на угрозу, внутри меня вспыхнул жар.

Это потому, что я безумна. Мое тело помнило, какое удовольствие могли доставить его прикосновения, и не понимало, насколько вчера отличается от сегодня. Потому, что какая-то часть меня, какой-то глубокий, темный первобытный инстинкт хотел те извращенные вещи, которые принц предлагал: наказание, жестокость, боль. Я расцвела от этого, освободилась благодаря ему, попробовала жизнь на вкус.

Теперь, когда стало известно, что он не убийца моей сестры, можно быть громче и бесстыднее в том, чтобы желать своего врага.

Сефер по-прежнему был моим надзирателем. По-прежнему был жестоким и неуправляемым. Но какой-то части меня было все равно.

Мои мышцы напряглись, когда его пальцы скользнули между моих ног, очерчивая маленькие круги на внутренней стороне бедра, с каждым движением поднимаясь все выше.

Я услышала, как Рорк, сидевший за соседним столом, отложил приборы и издал тихий заинтересованный звук.

Сефер уткнулся носом в ложбинку между моей шеей и плечом, его прикосновения обжигали.

– Тебе бы понравилось, если бы они увидели, как ты получаешь удовольствие от моих рук? Просила бы о большем, как прошлой ночью?

У меня перехватило дыхание, когда он скользнул по моим ягодицам.

С тихим смехом Сефер отстранился.

– Завтра я представлю эту птичку народу, – объявил он сидящим за столом.

Принц лукаво улыбнулся, обнажив клыки. Воцарилось молчание, все замерли, вилки застыли в воздухе, а бокалы остановились на полпути к открытым ртам. Несколько человек за столом потянулись вперед, их улыбки были почти такими же, как у него, но улыбка Рорка была самой широкой. Остальные сидели с напряженными лицами. Селестина и Аня обменялись взглядами. Эсса нахмурилась. Кадан поджал губы, но быстро скрыл это за бокалом вина.

Внутри меня все задрожало, проснулись предвкушение и страх. Неужели Сефер снова хочет поохотиться на меня? Волоски на руках встали дыбом при воспоминании о том, как он прижимал меня к дереву.

– Но сначала я собираюсь показать ей личный пример. – Его улыбка исчезла. – Оставьте нас.

30

– Наклонись над столом. – Его голос разнесся по безмолвной комнате, тарелки мгновенно исчезли.

Я не спеша поднялась с колен фейри, чувствуя, как сводит живот. Интимность обстановки внезапно показалась опасной. Возможно, именно это развязало мне язык.

– За что ты наказываешь меня, Сефер? Разве я не подчинилась? – Я развела руками, показывая крошечные бриллиантовые порезы. – Я сделала все, о чем ты просил.

Он оскалил зубы, вцепившись когтями в подлокотники кресла.

– Да, но твое послушание – подлость, птичка. И ты это знаешь. А теперь наклонись над столом.

По телу от предвкушения побежали мурашки. Что принц задумал? Я долго смотрела ему в глаза, пытаясь что-то прочесть в их золотистых глубинах.

Сефер обманчиво непринужденно пожал плечами.

– Или ты можешь снять проклятие. Выбор за тобой.

Но это было не так, потому что я не могла его снять. За всю свою жизнь я сделала всего несколько попыток, но мне так и не удалось. Даже в тот единственный раз, когда я по-настоящему пожалела, что не могу. Но если я об этом проговорюсь, Сефер сразу убьет меня. Я жива до тех пор, пока он верит, что мне под силу вернуть ему жизнь и тело, которые когда-то у него были.

Поэтому я одарила принца язвительной улыбкой, как будто у меня действительно был выбор, и наклонилась над столом.

С бешено колотящимся сердцем я прижалась к твердой поверхности. Удивительно, что звук не отразился от дерева и не заставил задребезжать подсвечники и бокалы.

Рука Сефера скользнула вверх по пояснице, приподнимая платье, и прохладный воздух окутал мои ягодицы. Я затаила дыхание, ожидая, что он вот-вот овладеет мной. Похоже, к этому все и шло.

Тьма во мне трепетала от желания. Она видела в Сефере свое отражение, находила ответ в его жестокости. Моя темная сторона взывала к его мраку и желала окружить его, танцевать с ним, слиться в поту, ненависти, похоти и всех тех раскаленных добела чувствах, которые кричали о жизни.

Я ждала.

Как раз в тот момент, когда мои легкие начали гореть, раздался шлепок, который заставил меня вздрогнуть и приподняться, и сдерживаемый вздох сорвался с моих губ тихим вскриком.

Кожу опалило огнем, его рука на мгновение задержалась, пальцы сжались, приятное тепло смешалось с болью. Я вздохнула и опустилась обратно на стол, а принц убрал руку.

Сефер ударил еще дважды. Достаточно сильно, чтобы прочувствовать, но не настолько, чтобы причинить вред. Было неясно, хотел ли он доставить мне удовольствие или же причинить боль, но все же он боялся переборщить после того, как я столкнулась со смертью. Казалось, принц не до конца осознавал предел человеческого тела, что, возможно, заставляло его сдерживаться.

Оба раза он поглаживал то же место, что и прежде. Сладкое прикосновение сменялось острой болью.

– Хм. – Сефер убрал руку, и я приготовилась к следующему удару. – Тебе это слишком нравится, ведьма. Нет, думаю, для тебя будет другое наказание.

Я слышала, как он улыбнулся, произнося эти слова. Стоя к нему спиной, я могла представить точный изгиб его губ, то, как обнажились его зубы, как от клыков появились ямочки на нижней губе, когда он произнес «ведьма». За несколько недель я хорошо его изучила.

Он провел рукой вдоль моего позвоночника, а затем тишину разорвал треск рвущейся ткани. Сефер обнажил мою спину.

Я отказывалась оглядываться через плечо. Он не должен был видеть мое исказившееся от желания лицо. Более того, я не хотела, чтобы принц заметил,