Мой развод. История болезни - Лера Корсика

Глава 42

Я сидела за столом, уткнувшись в учебник, когда в дверь позвонили. Мама ушла в магазин, Варя была в садике — я осталась одна в тишине, которая уже не казалась мне спасением. Я отложила конспект, пошла открывать.

На пороге стояла Алена.

— Ты… зачем пришла? — я сложила рук на груди в защитном жесте. Я не собиралась ее пускать!

Она выглядела ужасно. Волосы растрепаны, лицо красное, под глазами синяки — то ли от бессонницы, то ли от слёз. Пальто нараспашку, под ним — мятая блузка. Она дышала тяжело, прерывисто, как будто бежала сюда весь путь, не останавливаясь.

Ее лицо исказилось яростью.

Я невольно отпрянула.

— Ты! — прошипела она, и в её голосе было столько ненависти, что я невольно отступила на шаг.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, вставая в проёме.

— Зачем ты его назад манишь? — закричала Алена, и слёзы брызнули из её глаз. — Мало тебе было? Мало? Ты у меня всю жизнь украла! Всегда! Во всём! А теперь ещё и его!

Она хотела меня толкнуть, но я вовремя подставила руку.

— Убери руки свои!

Я смотрела на неё, на её перекошенное лицо, на её дрожащие руки, и не узнавала. Это была не та Алена, с которой мы росли. Не моя младшая сестричка, с которой мы делили секреты. Это была чужая, безумная женщина, которая смотрела на меня с ненавистью и страданием.

— Я никого не маню, — сказала я тихо. — Тем более не держу, не звоню ему, даже не думаю о нём. Он сам ко мне ходит. Жалуется на тебя. Говорит, что ты невыносима. Так что себе эти вопросы задай! И не приходи больше. — я хотела закрыть дверь, но Алена яростно преградила.

— Ты врёшь! — заорала она, вцепляясь в дверной косяк. — Ты всегда врёшь! Ты хочешь его забрать! Ты хочешь, чтобы он тебя выбрал! Чтобы я снова осталась одна!

— Алена, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё закипало. — Ты беременна. Тебе нельзя так нервничать. Успокойся. Ты увела мужика из семьи, ты же должна сама понимать…

— Не говори мне, что мне нельзя! — она замахнулась, но не ударила — просто сжала кулак и трясла им перед моим лицом, я была начеку. — Ты не знаешь, что мне можно, а что нельзя! Ты не знаешь, что я чувствую! Он меня не любит! Он всё к тебе рвётся! Спит и видит, как к тебе вернуться! А я… я сижу с его ребёнком в животе, и он смотрит на меня, как на пустое место! Я стану толстой и безобразной и он от меня уйдет! — она некрасиво всхлипнула.

Её голос сорвался на крик. Она зарыдала, сползла по косяку вниз, села на пол подъезда.

— Я ждала его семь лет! — всхлипывала она. — Семь лет я была грязной тайной, я была ничем, я была тенью! А он женился на тебе, сделал тебе ребёнка, дал тебе всё! А мне… мне дал только эту беременность и ненависть всех вокруг!

Я смотрела на неё — на эту потерянную, обезумевшую женщину, которая сидела на полу моего подъезда и рыдала. И не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злости, ни вины. Только пустоту.

— Алена, — сказала я тихо. — Послушай меня.

Она подняла на меня мокрые глаза, в них читались боль и безумие.

— Я не держу мужа. И тем более не хочу его назад. Мне не нужен человек, который изменял мне с моей собственной сестрой. Мне не нужен мужчина, который не может выбрать между двумя женщинами и делает ребёнка той, которую не любит. Мне вообще плевать на ваши отношения — твои и его. Я хочу только одного: чтобы вы оставили меня и мою дочь и маму в покое.

— Ты врёшь… — прошептала она.

— Нет, — я покачала головой. — Я не вру. Ты сама пришла ко мне. Ты сама устроила этот скандал. А я просто хочу жить своей жизнью. Без вас обоих. Разбирайтесь сами, Алена. Это ваша жизнь, ваш ребёнок, ваши проблемы. Не мои.

Она смотрела на меня — и в её глазах я видела, как гаснет ненависть. Остаётся только пустота. И боль.

— Ты всегда была лучше, — прошептала она. — Всегда. Мама любила тебя больше. Все любили тебя больше. А я… я всегда была второй. Ненужной. Лишней.

— Маму не трогай! Хоть на это найди совесть! Хочешь, чтобы у нее сердце не выдержала! Не приходи сюда! И не придумывай то, чего нет! Нас родители всегда любили одинаково! Когда у тебя будет ребенок, ты это поймешь. Это ты эгоистка и никого не любишь, вытворила все это!

— Ты не понимаешь!

Я шагнула назад, взялась за дверь.

— Ты права. Мне такого не понять! Уходи, Алена. И больше не приходи. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу слышать о тебе. Я не хочу знать, что с тобой происходит. Ты умерла для меня. В тот день, когда я узнала, что ты спала с моим мужем.

— Полина…

— Уходи, — я повторила твёрже.

Она поднялась. С трудом, держась за стену. Встала на ноги, снова посмотрела на меня.

— Я ненавижу тебя! Ты вся такая правильная! Тебя все любят! Но это не так! Это ты… ты!! — ее лицо вновь исказилось кривой маской.

Я закрыла дверь. Заперла на замок. И тут же припала к глазку.

Алена еще постояла какое-то время на площадке. Потом развернулась и пошла вниз по лестнице. Не оборачиваясь. Шаги затихали — медленно, тяжело.

Прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Я сжала кулаки, заставила себя дышать. Глубоко. Ровно.

— Всё хорошо, — сказала я себе. — Она ушла. Я справилась. Это неизбежно. Просто пережить это все.

Я прошла на кухню, села за стол. Открыла учебник. Посмотрела на конспекты — и поняла, что не смогу уже погрузиться в чтение.

Перед глазами стояла Алена. Её перекошенное лицо. Её мокрые слёзы. Её голос: «Ты всегда была лучше».

Она действительно так думала. Все эти годы. Придумала какую-то гипертрофированную картинку. Сама в нее уверовала. Сама себя разрушала ненавистью и завистью изнутри. Я не знала. Я думала, она просто младшая, капризная, но любящая сестренка. А она… она носила в себе эту ненависть. Эту зависть. Эту боль.

— Господи, — прошептала я. — Господи, как же так вышло?

Ответа не было.

Я закрыла учебник, уткнулась лбом в стол. И сидела так — одна, в тишине, в пустоте, в четырёх стенах, которые