Мой развод. История болезни - Лера Корсика

И я поняла, что должна идти дальше. Одна. Без них.

Глава 43

Я сидела за столом в своей комнате, передо мной лежали документы. Свидетельство о браке, свидетельство о рождении Вари, выписки из банка, скриншоты переписок. Всё это было моей жизнью. Моей прошлой жизнью. Я смотрела на них и чувствовала только усталость.

Надо было подавать на развод.

Я взяла телефон, набрала номер адвоката. Тот самый, который когда-то сказал, что я «вырыла сама себе траншею». Но другого не было. Может мне такой и нужен. Жесткий и беспринципный, чтобы назад дороги не было. Он ответил сразу.

— Ковалёва? — голос у него был вкрадчивый, довольный. — Решились?

— Решилась, — сказала я. — На развод. И на ограничение его прав на ребёнка.

— Ого, — протянул он. — Серьёзный шаг. Вы уверены?

— Уверена, — ответила я, и голос мой не дрогнул.

— Тогда приезжайте. Поговорим.

Через час я сидела в его кабинете — в кресле напротив огромного дубового стола, заваленного папками. Адвокат, мужчина лет пятидесяти, с лысиной и умными глазами, смотрел на меня поверх очков.

— Итак, — сказал он, — давайте по порядку. На каком основании вы хотите ограничить его права?

Я выдохнула. Собралась с мыслями.

— Он неадекватен, — начала я. — Забирал ребёнка из сада без моего согласия, пугая нас похищением. Устраивал скандалы на глазах у дочери. Угрожал мне. Приходил пьяный, требовал, кричал. И сейчас он живёт с женщиной, которая угрожает покончить с собой. Которая ненавидит меня и, возможно, будет ненавидеть моего ребёнка.

— С женщиной? — адвокат поднял бровь. — С любовницей? Открыто?

— С сестрой, — сказала я. — Он изменял мне с моей сестрой много лет. Теперь она беременна от него и все вскрылось.

Адвокат присвистнул, покачал головой.

— Ну и история. Это мы используем, конечно. У вас есть доказательства?

— Есть, — я положила на стол скриншоты переписок, записи звонков, копии заявлений в полицию, фотографии. — Моя мама была свидетелем того, как он силой забрал Варю на ее глазах. Подруга Лена видела его в ресторане с другой женщиной. Есть ещё один свидетель — он видел, как Дима устроил скандал в парке, угрожал мне, пытался ударить.

— Сосед? — уточнил адвокат.

— Нет. Отец мальчика из садика, — сказала я, почему-то смущаясь. — Он помогал мне. Защищал.

— Хорошо, — адвокат кивнул, делая пометки. — Пригодятся все.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна страха.

— Но главное, — сказала я, и голос дрогнул. — Я боюсь, что он будет забирать Варю. Если суд разрешит ему видеться с ней без моего контроля, он может привезти её домой к Алене. А она... она нестабильна. Она безумна. Я не знаю, на что она способна. Вдруг она что-то сделает с моей дочерью? Она ненавидит меня. И она может перенести эту ненависть на Варю.

Адвокат внимательно посмотрел на меня.

— Это серьёзное обвинение, — сказал он. — У вас есть доказательства её нестабильности?

— Она угрожала покончить с собой. В моём присутствии. При муже. Это конечно никак не зафиксировано. Но я-то могу это подтвердить.

— Этого мало, — покачал головой адвокат. — Но мы можем просить, чтобы встречи отца с ребёнком проходили в присутствии специального представителя или под вашим контролем.

— Я вообще не хочу, чтобы он её видел, — я почти выкрикнула это. — Я его ненавижу. Каждый раз, когда он приходит, он начинает жаловаться на Алену. Говорит, что она ужасна, что она невыносима, что он хочет вернуть всё назад. Он просит меня принять его обратно. А я... я не смогу! Никогда! Я не хочу его видеть. Каждый раз, когда он появляется, меня тошнит. От него, от его нытья, от его попыток вызвать мою жалость.

— Понимаю, — адвокат сделал ещё одну пометку. — Тогда мы будем просить минимизировать контакты. Или сделать их возможными только через третьих лиц. И обязательно — запрет на посещение дома, где живёт ваша сестра.

Я выдохнула. Мне стало чуть легче. Но страх всё равно остался.

— Что ещё я могу сделать? — спросила я.

— Соберите всех свидетелей. Мама, подруга, тот мужчина из парка. Важно, чтобы они были готовы дать показания. И подготовьтесь к тому, что муж будет оспаривать ваши обвинения. Он наверняка наймёт хорошего адвоката.

— Я знаю, — сказала я. — Я готова.

— Хорошо, — адвокат встал, протянул мне руку. — Тогда начинаем. Я подготовлю иск. Через неделю приносите всё остальное. Будем работать.

Я вышла из кабинета. На улице было холодно, падал снег. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и достала телефон.

Набрала Андрея.

— Алло? — его голос был спокойным, низким.

— Привет, — сказала я. — Спасибо, что ответил. Я была у адвоката. Начинаю процесс развода. Мне нужны свидетели. Ты говорил, что готов помочь... Если ты не передумал.

— Не передумал, — сказал он сразу, без колебаний. — Скажи, что нужно делать.

— Просто рассказать, что видел в парке. Как он угрожал мне. Как пытался ударить. Как вёл себя неадекватно. И при детях.

— Я всё скажу, — пообещал он. — Не переживай. Мы справимся.

Я сжала телефон, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

— Спасибо, — прошептала я. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

— Представляю, — тихо ответил он. — Я тоже через это прошёл. Знаю, как это.

Я сбросила звонок, убрала телефон в карман. Постояла на улице, глядя на падающий снег. И почувствовала впервые за долгое время что я не одна. Что есть люди, готовые помочь. Что я справлюсь.

Но страх всё равно остался. Там, глубоко внутри. Страх за Варю. За то, что Дима может забрать её. Что Алена может навредить. Что суд не на моей стороне.

— Я справлюсь, — сказала я себе. — Я должна.

И пошла домой — готовиться к битве.

Глава 44

Утром я проснулась в пять часов. Не спалось. Сердце колотилось, в груди сидел холодный комок страха. Сегодня — день пересдачи аккредитации. Последний шанс. Второго не будет.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове протоколы, дозировки, алгоритмы экстренной помощи. Я знала их. Зубрила ночами, повторяла вслух, записывала на диктофон и слушала перед сном. Мама шептала молитвы. Лена звонила каждый день, проверяла, задавала вопросы, гоняла по тестам. Андрей брал детей на прогулки, давая мне время на подготовку. Варя приносила мне свои рисунки и говорила: «Мама, ты всё сдашь, я знаю».

Я должна была сдать.

В семь утра я встала, оделась, выпила кофе. Руки дрожали. Мама погладила меня по плечу:

— Бог поможет.

— Я надеюсь, — ответила я.

В девять я была в учебном центре. В коридоре сидели другие врачи