Перелётная Птица - Нора Ольвич

- Бабуля.

- Что это ты, девонька, до сих в постели? Женские недомогания прошли уже как неделя. Жара нет. А ну-ка, отдай мне то, что утром тебе мажордом Ильич вручил.

Она строго протянула руку и свела брови. В этот момент, я вдруг с удивлением поняла, что у бабушки с нянюшкой была своя «работа». Они про меня ведали ежеминутно и ежечасно то, чего я даже и сама не знала.

- Держите! Что мне делать с этим?

Отдала ей письмо.

- Только генералу не говорите, умоляю. Стыд-то какой.

- Зачем карточки оставила на балу? Только честно!

- Танцевать в угоду всем, не хочу. Не по нраву мне это занятие. Не искусство, баловство одно и кривляние. Ярмарка невест. Как на базаре. Что коней тех на продажу привели.

- А как же иначе партию составить?

Отвернулась к окну, глотая слёзы, а после не смогла удержать их. Катились, обжигая щёки, словно маленькие осколки льда, напоминая о зиме в душе. Пейзаж за стеклом казался размытым, лишённым красок, как в принципе и собственное будущее.

- Не писала я ему. И повода не давала. Ненавижу! В деревню завтра уеду с братцем. Велю никого не допускать.

- Ш-ш. Душа моя. Верю. Я знаю тебя как самоё себя. Конечно, верю и всё вижу. Дитём с рук не спускала, мне ли не знать.

Бабуля прижала к себе, нежно целуя в висок и рукой разбирая сколотые кое-как волосы.

- Взвалила на себя столько работы. Всё сама и сама. О нас все твои беспокойства. Разве же мы не видим, как чудно живём в последнее время. Всё по уму, всему учёт. Не позируй больше живописцу. Всё живое из тебя тянет портрет покойницы Елизаветы. Посмотри на меня. Вот. Улыбнись. Душа моя…

Ласковый взгляд всё понимающих глаз бабули!

Как же я про него забыла?

В них отражалась целая эпоха, мудрость прожитых лет, радости и горести. Потери. Эти глаза видели многое, но сохранили способность сочувствовать, поддерживать и безусловно любить.

- Ты никуда не поедешь. Слушать будешь только меня. А ну, пошли. Носки потеплее одень. Ветер с реки сегодня дует.

- Так котельную топите крепче. Новые туфли домашние давеча купила у немца в лавке.

- Оставь их. Носки нянюшка согрела. На первых этажах – жара, а в отдалённые места не доходит. Камины зажгли.

- Хм. Летом надо подумать, что делать.

- Вот стервец и лихоимец, что надумал. Однако…

- Что?

- А обращение где?

- Просто княжна. Вот же написано. Думаю, как приехал от нас, так и написал, не потрудившись даже имя внести. Так, живо было его желание отомстить. И вот обложной лист отдельно с адресатом.

- Так это всё меняет в корне!

Бабуля аккуратно сложила послание, оно приняло вид, как было на момент моего получения. Она вложила его мне в книгу.

- Вальтер Скотт «Гай Маннеринг, или Астролог». Впервые слышу.

- Знаменитый писатель из Шотландии, в этом романе всё: - романтика, мистика, честь семьи и настоящая любовь.

- Перевод?

- Частичный. Первое печатное издание. Пожалуйста, не потеряйте. Ей цены нет. Я прочту вам вечером несколько глав.

- Как же цены нет? Ведь купила же ты её где-то?

- Тираж совсем небольшой. Через несколько лет она действительно будет уникальной.

- Хорошо. Учту. А теперь забудь!

Она, открыв книгу, глазами указала на конверт. Яркий аметист на её пальце подмигнул лиловым всполохом.

- Это как?

- Не было ничего.

- А письмо? Вот же оно.

- Не мы начали эту игру. Усвой на веки вечные. Не тебе это писал Игорь Андреевич, не тебе. На нас он с высоты своего полёта даже не смотрит.

- Да? А принесли мне. Как же так?

- Принесли вот это. Давно я заказ делала. Мне кажется, придутся они тебе по вкусу.

В руках у меня появилась коробочка, обтянутая белым атласом.

- Серёжки!? Мне?

- По нраву?

- Очень. Очень! Спасибо! А что за камушки сияют так? Неужели? Правда?

- Ювелир – поставщик, из клана Кеммерер, что обслуживает семью самого генерал-губернатора Москвы, выкупил у обедневшей дворянки в Муроме перед самым началом войны. Чертежи мне показывал заморские для этих серёг. Выкупил только бриллианты, а всё остальное сам…

- Это же целое состояние. Да они бесценны! Бабуля. Как же это?

- У тебя всё сегодня не имеет цены. Говорю, не стой на полу босой. А письмо завтра получит другая. Давно она в девках засиделась. Уж замуж ей совсем не в терпёж. Да только вот сватов никто не шлёт.

- Бабуля, речь не о будущем венчании. Вы же читали. Он соблазнить девицу намерен.

- Однако я ещё в здравом уме, могу отличить... Но вот только если приближённый к Его Величеству, генерал-поручик, действительный тайный советник Йерапольский Тихон Матвеевич узнает, что его единственную дщерь обидели… Не сносить тому головы.

- А как же наши головы?

- А мы здесь при чём? Не было этого письма. Твоё здоровье пошатнулось после того бала. Дочь купца Аксёнова Ивана Анатольевича, представилась, царство ей небесное. Что только врачи не делали. Промёрзла она тогда, почки, говорят, отказали. Тебя с отцом и братцем на воды повезём в апреле. Водопад в Иматре, стало модно ездить в Финляндию ныне, поверь весной нас не будет в Москве.

- А как же посевная? Саженцы?

- Так, ты уже всем приказчикам обо всём этом с самой осени талдычишь. Они наизусть всё знают. Выполнят в чистом виде. Не сама же ты собралась свои яблони садить и укреплять их кольями по кругу, что бы ветром не мотало и не нарушало сцепку корней с почвой. Господи, уже я и это выучила. Сборы велю учинить, французов твоих пленных по деревням расселю, пусть баб наших осчастливят, тогда им и вовсе на родину не захочется. А мы в Санкт-Петербург отбытие назначим. Елизавета Северные столицы захочет осмотреть перед венчанием. А после направимся здоровье поправлять на воды. И мой тебе совет, на лёд в юбке выходи отныне, как сестрица твоя Елизавета.

- Хорошо, бабушка.

Я покорно присела в реверансе, опустив очи. В колючих носках на босу ногу и в кружевном пеньюаре из немецкой лавки, растрёпанная ещё с самого утра. Не евшая весь день, но зато с заветной коробочкой в руках. И тихим счастьем в душе.

«- защитят и не дадут в обиду никогда, потому-что мы семья».

А