Перелётная Птица - Нора Ольвич

«- это что же получается моей Жене писал этот подлец, а под венец идёт другая»?

Завернув обратно Виктор Михайлович еле сдерживая гнев было ринулся к дочери, забыв о раненой ноге. Сбивая ногами ковровые дорожки, вычищенные девками крепостными, он вдруг встал посреди комнаты для приёмов поймав взгляд покойной Елены Фёдоровны, матушки той, которую он сейчас хотел отсчитать по всем статьям. С портрета она на него смотрела как живая и будто упрекала в чём.

«- что это ты опять удумал»?

«- не верит в тебя, не искали она у тебя защиты, так как Екатерина Тихоновна у своего отца, тоже генерала, и вновь опять в девках кукует в своих комнатах».

«- а сможешь ли ты её защитить»?

В кабинете генерала было темно и душно, несмотря на распахнутое окно.

«- опять натопили кочегарку… Что за слово непутёвое такое?»

Тяжёлые портьеры, казалось, впитывали последние лучи заходящего солнца, усугубляя гнетущую атмосферу. Виктор Михайлович, обычно собранный и непоколебимый, сейчас метался из угла в угол, как зверь, загнанный в клетку. Шаги его были тяжелы и отрывисты, он тянул ногу, испытывая боли. Они всегда возвращались, когда он нервничал.

В груди саднило так, словно там застрял осколок гранаты. Обида, жгучая и всепоглощающая, душила его. Обида за дочь, кровиночку, которую он в раннем детстве всегда оберегал от бед и невзгод.

А теперь… теперь этот наглец Лопухин, казалось, намеренно пытался разрушить их тихое семейное счастье.

Учтив и обходителен, но в его глазах не было искренности в последний вечер, только холодный расчёт. Генеральское сердце чувствовало фальшь, но он как всегда, стараясь не вмешиваться в разговоры молодых, молчал, надеясь на лучшее.

Но лучше не становилось. Он подмечал, как гаснет её взгляд, как всё реже дочь улыбается. Слухи, мерзкие и подлые могли бы погубить её навсегда…

Что намеревался сотворить Лопухин, если вдовствующая княгиня Бутенева София Антоновна пошла на подлог? Ведь именно это они имели в виду с Ольгой Васильевной Бельской?

Готов ли он слышать правду? Или вновь спрячется за ширму из своих собственных неудач? Как всё мерзко, подло и цинично в этом мире.

Генерал остановился посреди кабинета, сжал кулаки до побелевших костяшек. Ярость захлёстывала его, смешиваясь с болью униженного и оскорблённого отца. Он готов был разорвать этого урода на куски, но понимал - это невыход. Ему ли тягаться на дуэли с молодым? Прошли те времена.

Он остановился у окна, вглядываясь в угасающий закат. Багровые полосы на небе казались ему предвестниками чего-то жуткого и неотвратимого.

- Ты сам будто не свой Викто’р!

- Матушка, не слышал ваши шаги.

Обернулся.

- Проводила вот Ольгу Васильевну и к тебе заглянула. Всё ли ладно у Сашеньки?

- Вы мне ничего не хотите рассказать мадам?

Генерал, человек, чьё имя внушало трепет врагам и вызывало уважение у подчинённых. Он всегда считал, что знает свою мать, княгиню Софию Антоновну, как облупленную. Властная, статная, с безупречными манерами, она была олицетворением старой аристократии. Виктор помнил её такой всегда: строгой, но справедливой, далёкой, но любящей. Он вырос под её пристальным взглядом, впитывая принципы чести, долга и преданности Отечеству.

И всё же привыкший видеть последние десятилетия мать в роли светской дамы, в данный момент он наблюдал за ней с изумлением. Она точно действовала с холодной расчётливостью и решимостью, о которых он даже не подозревал. Оказавшись великолепным стратегом и тактиком, сплела сложную интригу, только ради того, чтобы защитить свою внучку.

- Подслушивать нехорошо, сын мой.

- Я не подслушивал. Однако, вы говорили не таясь.

- Впредь будем умнее.

Он хотел казаться строгим. Но не мог, вдруг осознав, что поступил бы, наверное, так же.

- Не могу тебе Виктор сказать всего. Не могу. Внучка Женя о том просила слёзно. Выдашь ты нас своим поведением. Что прикажешь и тебя запереть под домашний арест? Как только поймёт Игорь Андреевич, что и ты знаешь его тайну, унизительна она для него станет в десятки раз сильнее, признается он во всём своей невесте. Полетят тогда головы, генерал Йерапольский страшен в гневе говорят.

- Что же ты мне прикажешь делать с тем, что я слышал под дверью?

- Ничего! Иногда это самое лучшее, что может быть. Просто ничего. Выжди. Затаись. Пусть венчаются все, как и планировали на Красные горки. Демидовы и Лопухины, уж не в терпёж им. Катерина – генеральша в юбках, на примерки каждый день ездит к немке Марте фон…, как её там? Меньше месяца осталось до конца поста. Жди.

- А Женя?

- Лучше себя чувствовать стала, это так. Отлежалась, отогрелась возле печи с изразцами. В уюте и добре, обласканная, лицом посветлела, взгляд безмятежный стал, как почувствовала защиту семьи. Братцу — княжичу книги читает и сказки рассказывает. О путешествии они мечтают. Внучка скоплённое серебро считает и обещает Саше Россию показать. Вот слякоть на дорогах подсохнет в деревню они собрались, а после в Муром, а дальше по Оке до Волги заводы Демидовские видеть хотят. После каналами до самой Балтики. До Питера значит. А дальше видать будет, возможно в Европу подадутся. Путь они уже по картам проложили.

- Вот как? И карты купили в географическом обществе?

- И мы с ними, а как же одних отпускать? Речную баржу они хотят, хорошие места – каюты на ней для путешествий выкупить. Когда я ещё увижу такое? И Ольга Васильевна Бельская с компаньонкой с нами собрались. Вот и приказчик Кирилл Александрович, что приезжал недавно узнавал в Муроме, договор с владельцем баржи составил.

- Ещё кто едет?

Князь хмуро смотрел на заговорщицу –мать.

- Ты князь, мой милый, ты однозначно едешь с нами. А как же иначе? Так всегда бывает, в неприятности семья сплачивается и становится одним целым.

- Подумать только! И то верно, что же это мы всё в доме и в доме. Будто сидим и ждём, когда неприятности нахлынут. Чего их ждать коль можно другую жизнь себе позволить? Что там с расходами? Список хочу видеть с расчётами.

Устремив взгляд за пределы своего тёмного кабинета, Виктор Михайлович так и не увидел взгляда своей матушки, которая решив, что мужчинами управлять намного проще, чем девами младыми, решительно подумывала о том, чтобы поменять себе каюту на более комфортную. Почитай двадцать дней в пути по Волге. Это ли не приключение?

*****

Отгремели венчания, отзвонили колокола московских церквей, разнося по городу торжественный перезвон. Первое воскресение после Пасхи словно распахнуло свои