Перелётная Птица - Нора Ольвич

«- неужели в доме всё вот так устроено»?

«- как в казарме»?

Уставшая няня держала на руках ребёнка, который спал, тихо всхлипывая. Он был на грани сна и того состояния, когда мог подорваться и заголосить от любого шума. Сегодня был тяжёлый день. А ночь? Разве то ночь была?

Капризы, отказ от еды, попытки сбежать из комнаты. Истерики. Девочку звали Ирена, так приказала барыня, которая привезла её. Малышка скучала, требовала внимания, проявляла свой протест. Она это делала так, как умела, скучая за матерью и за привычной обстановкой. Так думали все.

Вот и сейчас, услышав чьё-то присутствие, вздрогнула и проснулась. Глаза наполнились слезами, ротик скривился. Няня быстро прижала её к себе, шепча успокаивающие слова.

- Тише, тише, солнышко. Я здесь, я рядом.

Ведь знала, сейчас главное – не дать волю новым слезам. Иначе остаток дня будет вновь потерян. Да хоть бы ребёнок, привезённый из-за границы, понимал эти слова. Но хоть что-то же она понимает?

А мне казалось, что у девочки уже просто не было сил плакать. Это скулил маленький, всеми брошенный котёнок. От которого так или иначе хотели все избавиться.

- Передайте мне девочку.

- Госпожа…

Крепостная, которая вела меня по коридору присела послушно, укорив интонацией голоса. Значит, понимает она всё про господ, понимает, что ребёнок этот…

А после она велела няне исполнять мой приказ.

«- здесь помрёшь быстрее, чем помощи дождёшься».

И вот!

Мы смотрим друг на друга с маленькой девочкой. Бешено колотится сердце. Она изучает меня молча, стараясь понять, что ей ожидать от этого нового лица в её жизни.

- Раздвиньте шторы!

Они не понимают меня, не исполняют быстро приказ, как того хотелось бы мне. И вот я уже сама откидываю тяжёлый лён портьеры одной рукой. А после с ужасом понимаю, что действительно держу на руках маленького братца Сашеньку.

- Ну как же так? Наталья, что…?

Прислуга смотрела мне буквально в рот, желая дослушать до конца, желая знать, то, что поняла я.

Ребёнок же, обхватив вдруг за шею меня, стал тихо всхлипывать, боясь, что я верну её обратно к незнакомой тётке.

Но ведь и я для неё незнакома. Или это просто зов крови?

«- неужели никто не видит этого сходства»?

Посадив девочку на стол, шепча ей обещания и целуя в висок, перебирала короткие волосёнки на границе роста, возле шеи. Искала родимое пятно. Бабушка Софи говорила, что с таким розовым пятном все Бутеневы рождаются.

«- она что же бросила моего отца, будучи уже в тягости»?

«- родила не от пана и молчала»?

«- как же вовремя я успела».

«- как же вовремя мы все успели. Ирочка — сестричка».

- Когда девочка плачет пятно становиться от напряжения красным? Ведь так?

И тут до тётки, что вела меня коридором, наконец-то доходит истина:

- Пресвятая Богородица!

- Когда её привезли?

- Да уже как несколько дней. Измучились мы с ней. Не спим все ночи. Я и не поняла сначала.

- А то, что у ребёнка черты лица как у княжича, вы разве не видите? В глаза ей посмотрите!

- Слепа совсем стала, барыня. Годков мне уже сколько. Совсем слепа.

«- слепа и таится, боится, что отправим в деревню век доживать».

С рук я уже девочку не отпускала. Стремительно шла в обратном направлении, прижимая её к себе всё сильнее.

В доме царила атмосфера, похожая на зыбкое равновесие между тишиной и ожиданием. Запутавшись в клубке противоречивых чувств, всё сильнее осознавала произошедшие. С руками, обвивающими хрупкую фигурку сестрёнки, моё сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Вбежав в гостиную, смотрела, часто дыша, на бабулю и генерала, а после…

- Только осторожно, мне кажется, она заснула. Так измучена, что я просто не знаю, что делать изначально, дать выспаться у меня на руках, или начать кормить её хоть чем-то.

Успокаиваясь, присела на потёртое место дивана. Оно было самое близкое к окну.

- Бабуля, идите сюда. И вы, Ольга Васильевна. Гляньте, что я обнаружила.

Девочка, обняв за шею, спала, положив доверчиво личико на моё плечо. Сдвинув волосики, я показывала, то, что находилось у неё под ними, переходя немного на шейку.

- Да как же это?

- Ну вот видите, а вы в приют родную внучку собрались!

Бабуля, прижав руки к груди, не смела ни слова вымолвить, смотря на спящего ребёнка. Аккуратно переложив её голову себе на локоть, показала личико.

- Знакомьтесь, перед вами княжна Ирина Викторовна Бутенева.

Девочка, словно почувствовав знакомое тепло, приоткрыла глазки. Знакомыми и такими родными она всматривалась в рыдающую фигуру над собой. Лицо бабушки показалось ей будто смутно знакомым, как воспоминание из другой жизни или далёкого сна. Слабая ручка потянулась вперёд, пальчики коснулись морщинистой щеки.

- Ба… бу…

А дальше плотину прорвало, потому как поняв, что произошло на самом деле, малышку хотели прижать к себе буквально всё.

- Как же она смела скрывать от нас рождение маленькой княжны?

- Вот почему она была не с ними в день катастрофы. Пан Горский изначально понял, что это не его кровь и верно отдал малышку на воспитание в другую семью.

- Тихо, Сашенька всё слышит.

- Это моя младшая сестрёнка? А моя мама, она с ней приехала?

И только генерал, замерев, не веря тому, что слышит смотрел на нас остекленевшим взглядом. Он опирался локтем на колено, и на его лице жили только одни глаза.

Мне казалось, что он был совсем не с нами.

Ведь Вена окутывала его воспоминаниями, сладкими и невероятно романтичными. Каждая ночь была подарком, прощальным даром от любимой, молодой супруги. Он был уверен в нерушимости их чувств, в вечной преданности...

Накануне того рокового дня, когда его мир рухнул, они зачали дитя. Вопреки всему.

А он и не знал о том, что зарождалось внутри его жены, что вместе с новой жизнью рождалась и измена. Не подозревал о том, что эти сладкие ночи были последними, что любовь, казавшаяся вечной, превратится в пепел на рассвете нового дня.

Утро пришло, как всегда, но оно уже не несло прежней радости. В воздухе витал странный привкус. Горечь и обман. Словно кто-то незаметно подменил мир, заменив его на копию, точную, но лишённую души.

Он смотрел на женщину, которую любил всей душой, и не узнавал её. Не верил её словам.