Перелётная Птица - Нора Ольвич

- Отец!

Он перевёл взгляд на старшую дочь. А после повторил это словосочетание вновь мысленно. Удивительно звучит. Потому что у него есть ещё и младшая. Дочь. А ещё сын Александр. Вот ради кого стоит жить на этой бренной земле.

- Нам всем нужно прийти в себя. Сменить штат в доме. Сделать ремонт.

- Увы, в Питере нет твоих пленных французов. Как быть? Моя старшая, любимая дочь?

Мне нравилась эта ирония, и взгляд, который, оживая, наблюдал за младшенькой.

- Придумаем что-нибудь. Но до тех пор, пока не встанет лёд на Неве, мы не вернёмся в Москву. Жить будем в обособлении от всех, уверена люди забудут сколько у Бутеневых в семье детей. В доме траур – это версия для всех.

Я не знаю передали ли на Ирочку метрики о её рождении, но крестить мы её будем в нашей вере, примерно через два месяца. Я уверена, что мадам Варвара попытается ещё раз связаться с нами. Хочу предупредить сразу. Разговаривать с ней буду только я. Поберегите свои нервы.

Страшный грех они сотворили со своей старшей сестрой, лишив младенца семьи и любви.

Ей придётся ответить за многое.

Глава 13

Глава 13

- В Петербурге погода являет собой калейдоскоп неожиданностей, скажу я вам. В отличии от Москвы, где солнечный прогноз чаще оправдывается на протяжении всего дня или даже нескольких, в городе на Неве всё иначе.

На секунду глянув на засыпающую внучку княгиня продолжила

- Над Северной столицей небо может разразиться дождём, затем озариться солнцем, обрушиться градом, смениться пронизывающим холодом и, наконец, обдать внезапной жарой – и всё это в течение одного летнего дня. Лето в Петербурге обычно отличается умеренны воздухом, тогда как Москва нередко изнывает от зноя.

Интересно, что осенью и зимой, невзирая на более северное расположение, в Петербурге нередко бывает теплее, чем в Москве, – таковы мои личные наблюдения. Зимний период сложнее переносить из-за крайне короткого светового дня, разительно отличающегося от московского. Летом Петербург вознаграждает нас за это белыми ночами, но зимние месяцы превращаются в череду тёмных дней. Женечка правильно решила, как только сани встанут на путь, нужно будет перебираться в Первопрестольную.

Бабушка могла часами говорить о том и о сём, покачивая при это младшую внучку. Они сидели на потёртом диване. Ещё одном. Их было много в доме. Строение стояло вдоль набережной Невы, среди таких же, как и оно. Менять диваны не разрешали, потому как это объект памяти. Какой-то из этих раритетов, своей попой опробовала даже сама Екатерина II.

Только в каком году это было, никто не помнил.

Ирена, сидя на коленях у бабули, обхватив ногами её полный живот, совсем как обезьянка, она клала голову на плечо пожилой женщины и так могла дремать часами.

Эта связь была нерушима.

Ольга Васильевна Бельская трогательно вздыхала, вспоминая своих внучек. И будто притянув их мысленно, в один из пасмурных дней мы дождались- таки гостей, которым никак нельзя было отказать в приёме.

Григорий Александрович Бельский пожаловал вначале сам, засвидетельствовать своё почтение матушке. А после и её невестка Анастасия с детьми повадилась в гости ходить.

Всё это было к лучшему. Сестрица Ирена, оттаявшая, сменившая гнев на милость, полюбившая няню и всех вокруг, уже совсем не отличающаяся от других деток. Она начала улыбаться, забыв о том, что нужно постоянно плакать. Девочка вошла в обычный режим дня маленького ребёнка. Большой приёмный, бальный зал стал игровой комнатой. В ней можно было да хоть в футбол играть. Дом наполнился шумом и гамом. Отец вздыхал украдкой, понимая, что тихие, спокойные дни канули в лету, однако он приходил навестить этот бедлам, поговаривая иногда, что если мяч попадёт в окно…

Он несомненно возьмётся за розги.

Через несколько недель Ольга Васильевна съехала от нас. Их дом привели наконец-то в порядок. Он стоял не очень далеко от нашего. Сын Григорий с невесткой и детьми навсегда вернулись из Европы, в которой наконец-то воцарилось спокойствие.

Я терялась в этом городе. Знакомом и вовсе нет. Внутренне мне была ближе Москва. Вдоль набережных Невы и Мойки, вдоль Миллионной улицы, вокруг Исаакиевской площади, на Большой и Малой Морской стояли роскошные особняки знати, возвышались дворцы великих князей.

Рядом с ними появлялись и доходные дома с квартирами, рассчитанными на весьма состоятельных жильцов, — своими нарядными фасадами они нередко были похожи на особняки.

На многих участках лицевые корпуса представляли собой особняки, а дворовые флигеля — доходные дома, где квартиры сдавались внаём.

Из Европы давно вернулись многие, страна возрождалась, народ ожидал обещанных перемен. Тревожно было на душе.

Мадам Варвара, по мужу – д’ Лемье, отбыла в Париж, как я слышала. Супруг её - пожилой сотрудник посольства в России, в Париже бывал наездами, предоставив жене полную свободу. Восстановленная власть Бурбонов, требовала почитания и светской жизни. Я думаю сестрица ныне покойной княгини Натальи Бутеневой, была в своей «тарелке», как говорится. Её вовсе не волновала судьба юной племянницы.

Подслушала я как-то у кабинета папеньки разговоры генерала с полковником Бельским о создании движения «Союз спасения». Сейчас он будто состоял из тридцати офицеров, всеми уважаемых участников войны с Наполеоном. Они резко критиковали царя Александра I за прекращение либеральных реформ и настаивали на основах демократических свобод в обществе.

«- мои ж вы святые, это что же делается»?!

«- что же не сидится и не живётся папеньке спокойно»?

«- этак мы все в Сибири окажемся лет так через восемь, девять».

Замыслив дурное, я решительно через несколько дней стала настаивать на том, что детей нужно вывозить в парк.

- Отчего же в Летний сад не прогуляться? Дворцовую набережную Сашеньке не показать?

Сборы были долгими. Папенька «замуровав» себя сознанием во тьме своего двухэтажного, весьма скромного по питерским меркам особняка никак не хотел встречаться с прежними знакомыми.

Мои речи и вопросы, направленные к мадам Бельской о последней моде на шляпки, были основным раздражающим фактором для генерала.

«- однако пусть думает о моей шляпке весь день напролёт и о том, как соединить траур в нечто прекрасное на голове своей дочери».

«- нам только ещё «Союза спасения» не хватало».

Таким образом, проведя работы по нарушению полного спокойствия в доме, спустя ещё практически полторы недели, мы стали выездными. Я могла часами смотреть на эту жизнь, проезжая в карете по улицам старинного Петербурга.

«- если попасть на светский приём,