Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

— Да, — женщина кивнула. — Но в суде по воле случая едва не пошло всё прахом. Он подменил кровь консера своей, когда решил, что господин Ребуш пытается обмануть суд. Но Викан решил так же и заменил кровь Ханёна на свою.

Господин Руахаш расхохотался. Лирка опасливо посмотрела на него, сообразив, что веселится вовсе не жрец.

— И богам вмешиваться не надо, — продолжал веселиться мужчина, — вы и сами жизнь усложните.

— Каков пастух, такова и паства, — язвительно отозвался Иррес устами Лирки. — Вот помню…

— Я тоже много чего помню, — улыбающийся жрец весело прищурил синие глаза, и, к удивлению Лирки, дух сконфуженно умолк.

«А вот теперь интересно мне», — азартно протянул господин Наэш.

— Может, тебе стоит уйти со службы? — предложил господин Руахаш. — Господин, дайте нам спокойно поговорить.

Его же лицо на миг досадливо скривилось, но глаза пожелтели.

— Из-за печати я всё равно останусь под наблюдением. И нам сейчас нужен заработок, мы же молодая семья… — всё же в голосе Лирки слышалось сомнение. Раньше служба её держала возможностью заработать имя.

— Быть под наблюдением и постоянно рядом — это разный риск, — заметил жрец. — Предлагаю всё же уйти со службы. Как раз и повод подходящий, — он кивнул на её простреленное плечо. — Ты молодая мать и глава семьи. Тебе нельзя рисковать собой. С твоими навыками найти другую работу в городе несложно. При той самой школе, помощником кого-нибудь из преподавателей.

— Зверь хайнеса заинтересован во мне, — неохотно призналась Лирка. — Боюсь, с уходом со службы могут возникнуть проблемы… Вдруг он летать начнёт ко мне…

Но господин Руахаш отрицательно покачал головой.

— Сильнейший темпераментен, бесспорно. Но он не позволит себе летать за женщиной и портить ей жизнь слухами без её на то согласия. Уход со службы — лучшее решение. Подумай, ты каждый день ходишь по краю и тайны сыпятся из тебя одна за другой. Иррес как-нибудь сорвётся…

— У меня выдержка покрепче твоей! — Иррес обиженно искривил Лиркины губы.

— … господин Наэш решит наконец поведать тайну, — жрец неплохо знал всю троицу, заключённую в одно тело, — ты оговоришься или случай поможет.

Лирка аккуратно пригладила встрёпанный хохолок Мианы и всё же призналась:

— Позавчера хайнес хотел отстранить меня от службы в армии, но меня обидело его решение, и я в запальчивости заявила, что приму это как оскорбление и больше ничто не удержит меня в столице. Как теперь будет выглядеть моё же заявление, что я хочу бросить службу?

— У тебя прекрасный повод передумать, — продолжал настаивать господин Руахаш. — Скажешь, что подумала и поняла, что решение хайнеса вполне разумно. Добавишь, что семья настаивает на уходе со службы после последнего ранения…

— Которое я получила, будучи не на службе? — Лирка приподняла брови.

— Ой, Руахаш, — глаза жреца опять посинели и подозрительно прищурились, — кажется, девочка не очень-то хочет уходить от вашего Сильнейшего. Смотри, как юлит.

— Неправда! — вскинулась Лирка. — Просто… — она тяжело вздохнула. — Я не знаю, как будет правильнее. После тяжбы с семьёй Шиндый как-то острее осознаёшь, что ещё не набрал достаточный вес для борьбы с таким могущественным противником и здесь больше имеет значение та поддержка, которую у меня есть сейчас. Да и… — она запнулась. — Хайнес действительно пытался помочь мне. Мне стыдно быть неблагодарной, я и так… поступила плохо по отношению к нему.

— Думаешь, Шиндые не успокоятся? — засомневался Руахаш.

Лирка пожала плечами.

— Сомневаюсь, что консер оставит попытки, тем более теперь, когда он всё же думает, что Ханён может быть сыном Весхалия. И не верю, что его действительно удастся обвинить в покушении на меня.

— С Ребушем мы справимся, — заверил её жрец, — так что подумай хорошенько и уходи со службы. Если Сильнейший будет препятствовать, можно попросить деда немного помочь.

Его глаза вновь посинели, и сидящий в нём Ваирак коварно пропел:

— Думаете, ему всё ещё не стоит знать? — цвет глаз опять переменился, и уже Руахаш спокойно объяснил: — Это государственная измена, Господин. Ханён всё равно не сова, ему не быть наследником. Лучше оставить эту историю такой, какой она сложилась. Лирка сильно пострадает, если раскроется. Даже если Сильнейший проявит милосердие и не будет наказывать её за молчание, сомневаюсь, что ей найдётся место рядом с сыном, которого хайнес захочет воспитывать сам.

Воздух дрогнул, и глаза Лирки потрясённо распахнулись, когда рядом с креслом, в котором сидел господин Руахаш, из пустоты вышел высокий — полторы сажени, не меньше! — мужчина с длинной пшеничного цвета косой. На лицо мужественный, вполне симпатичный, но что-то в чертах проглядывало чуждое. И глаза синие-синие, даже, казалось, немного светящиеся. Но в целом обликом, если не считать рост и мелких светлых чешуек, которыми была покрыта вся шея, явившийся не так сильно отличался от смертных.

«Это он просто форму подходящую принял, — неохотно пояснил Иррес, — иначе бы весь дом разнёс и часть двора попортил. И то, смотри, как неудачно! Расу, облик которой он принял, истребили ещё во времена Древних войн».

Лирка же невольно прижала Миану крепче и замерла, глядя на мужчину почти не моргая. Миана радостно взвизгнула и потянула ручки к явившемуся, и тот склонился к ней, сюсюкая:

— Кто тут самая прелестная женщина на свете?

— Господин, — Руахаш недовольно уставился на мужчину, — я просил не прикасаться к моей дочери.

— Она сама меня касается, — Ваирак позволил малышке хлопнуть себя ладошками по щекам, и от его кожи в воздух взметнулись искорки, приведшие ребёнка в дикий восторг. — Не понимаю, в чём ваша проблема, — заявил он, распрямляясь. — Почему бы вашему хайнесу не жениться на девушке, которую он обесчестил и которой дал ребёнка?

— Разница в положениях, — коротко объяснил Руахаш, но, видя, что Господин всё равно не понимает, добавил: — Почему бы богу не жениться на женщине, которую он соблазнил?

Господин хмыкнул.

— Боги и смертные действительно живут в разных мирах, — заметил он, — а у вас хотя бы мир один. И то не всем мешает. Иррес, помнишь Исхедиа̀ра?

Из горла Лирки вырвалось страшное рычание, и её затопила дикая ярость, лютая ненависть и злоба. Ваирак коварно прищурился и хмыкнул.

— Это ж тогда твоя идея была запихнуть его в смертное тело?

— Он проклял их! — страшно заскрежетал зубами Иррес.

Испуганная Миана захныкала, и дух опомнился. Но Руахаш уже выдернул ребёнка из рук Лирки и прижал к своей груди, успокаивая и укачивая.

— А ты проклял нас всех, — не подумал сочувствовать Ваирак, хотя в той войне они с Ирресом были на одной стороне. — Он вкусил смертной жизни, и знаешь, как расплодился? Должен знать.