Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

«Чувствуешь?» — спросил её господин Наэш.

Лирка напряглась. Она определённо ощущала, что вокруг колеблется не только воздух. Рядом с куполом иначе и не могло быть. Столько сил… Нет, она не завидовала. Одного взгляда на господина Ёрдела достаточно, чтобы зависть сдохла в зародыше.

«Он что-то делает».

Лирка проследила за взглядом хаги. Смотрел тот на зверя, на его самую заднюю пару лап. Одна из них слегка подрагивала, да и хриппута спала не так уж спокойно. Нервно сопела и болезненно ёжилась.

— А что ты делаешь? — спросил любопытный Ханён.

— Трогаю, — после некоторой паузы ответил Ёрдел. — Приучаю. Показываю.

— Что показываешь? — не унимался мальчик.

— Что это не больно, — выдал длинную фразу тёмный.

«После такого-то для неё любое прикосновение болезненно», — недовольно проворчал Иррес.

«Возможно, он знает, что делает», — задумчиво протянул господин Наэш.

Лирка украдкой посмотрела на господина Ёрдела и припомнила, что о нём писала Майяри.

Он определённо знал, что делал.

Увидев её, точнее её руку на перевязи, господин Мариш возмущённо распахнул глаза, будто негодуя, как она посмела явиться сюда в таком виде. Но Лирка почти тут же поняла его.

— Боги! — госпожа Лоэзия всплеснула руками и в ужасе приоткрыла рот. — Что с вами? Быстрее позовите лекаря! Живо! — голос её обрёл силу.

И магичка встревожилась, забеспокоившись, что волнение повредит беременной девушке.

— Госпожа, всё хорошо! Я просто очень неудачно ударилась!

Домоправитель шевельнул ноздрями, принюхиваясь, и неодобрительно прищурился.

— Меня уже осмотрели.

— Правда? — серые глаза широко распахнулись. — Вы меня не обманываете?

— Ханён подтвердит, — Лирка с улыбкой посмотрела на сына, но взгляд так и обещал нахалёнку кару, если тот вздумает распускать язык. — Увы, на военной службе рану можно получить, не выходя на поле боя. Неудачная тренировка.

Она была убеждена, что никто не посмел рассказать нежной госпоже Лоэзии, что на самом деле с ней приключилось.

— Зато меня отпустили восстанавливаться на неделю.

— О, как замечательно! — хозяйка дома думать забыла о тревогах и радостно хлопнула в ладоши. — Мы сможем столько всего обсудить.

Лирка представить не могла, о чём говорить со столь утончённой девушкой, но улыбнулась и качнула головой. Да, их ждёт прекрасное времяпрепровождение. Вдали от дворца, от хайнеса и всех связанным с ним тревог. А беседа… Господин Наэш наверняка знает, как поддержать светский разговор.

— Вас надо накормить! — тут же нашла новый повод для беспокойства Лоэзия, и взгляд господина Мариша потяжелел.

Наконец бросилась в глаза излишняя бледность девушки, и Лирка подумала, что причиной отвратительного настроения домоправителя вполне могло быть плохое самочувствие хозяйки дома. Сама Лирка на этом сроке едва не рассталась с желудком. И как же тяжело было жить в мире, в котором столько отвратительных запахов.

— Мы пообедали у господина Шереха. Собственно, у него мы и гостили. Если вы не против, я хотела бы просто посидеть в прохладной гостиной и выпить чего-нибудь освежающего.

Госпожа Лоэзия просияла, а господин Мариш самую малость смягчился.

«Ягодного чего-нибудь, — капризно требовал Иррес, — чтоб кисленькое. Помнишь, мы только кислое и могли есть».

Вот кто действительно переживал за состояние госпожи Лоэзии! Переживший то, что ему переживать не полагалось, дух крайне болезненно воспринимал беременных женщин. Он не понимал, как они могли добровольно соглашаться терпеть такие муки, да ещё не по одному разу! И относился к ним весьма двояко, вроде бы и с глубоким уважением, но ещё и с жалостью, как к блаженным.

— Располагайтесь пока в Лиловой гостиной, — велел господин Мариш, — а я распоряжусь насчёт напитков.

— Мама, можно я на кухню пойду? — Ханён предчувствовал скучную для него беседу и возжелал смыться.

Лирка сперва вопросительно посмотрела на господина Мариша, потом кивнула, и мальчик тут же убежал. Домоправитель степенно последовал за ним, а женщины направились в гостиную.

Лиловая гостиная выходила окнами на несолнечную сторону, и здесь царила относительная прохлада. В распахнутое окно врывался тихий шелест листвы и порой залетали пчёлы, в изобилии вившиеся над росшими рядом кустами шиповника. Один раз запорхнула бабочка. Помаячив белым суетливым клочком, она всё же нашла дорогу назад и успокоено сложила крылышки на розовой чашечке цветка.

Госпожа Лоэзия сперва расспросила о травме, поохала над скупым рассказом Лирки, в котором та постаралась не упоминать никого из знакомых. Потом с жадностью расспросила о церемонии обретения имени, расстроилась, что обстановка была не такой уж торжественной, но Лирка постаралась уверить её, что она просто не умеет хорошо и живо рассказывать. А так всё было очень торжественно и радостно.

Пришёл господин Мариш и сам расставил на столе холодный морс, вазу с фруктами, чайник с мятным травяным отваром, чашки и какие-то лепёшки, на вид здорово смахивающие на котлеты из свежего творога. Видимо, домоправитель не хуже Ирреса разбирался в предпочтениях беременных дам, мучимых тошнотой. Закончив с сервировкой, раздражённый домоправитель вновь удалился. Какое-то дело ожидало его присутствия.

— Так приятно посидеть в чьей-то компании, — Лоэзия беспечно улыбалась. — Мне редко удаётся выйти из дома, а у нас гости бывают пока не так часто.

Глядя на её светлую улыбку, Лирка ощутила жалость. Для неё госпожа Лоэзия была как птичка в клетке, которую охранял злой серый волк.

«И не такой злой каменный страж, — съехидничал Иррес. — Я бы на её месте всех порвал».

«Не думаю, что вы понимаете, что у неё за место», — мягко осадил господин Наэш и Ирреса, и утонувшую в жалости Лирку.

— Вам нельзя выходить? — рискнула уточнить магичка.

— Что вы! — удивилась Лоэзия. — Можно. Но Мариш и Ёрдел очень нервничают, если не могут меня сопровождать. Особенно сейчас, — она нежно погладила свой пока ещё малозаметный живот.

— И вам… не тяжело так жить? — на всякий случай магичка покосилась на дверь, проверяя, не стоит ли там господин Мариш.

Девушка не ответила ей сразу. Посмотрела своими невообразимо светлыми, лучистыми глазами и тепло улыбнулась.

— Вы думаете, я живу в клетке? — вопрос прозвучал слегка игриво, будто хозяйка дома уже знала ответ.

Лирка смутилась, и своим смущением вызвала тихий смех Лоэзии.

— Поверьте, сейчас я живу так свободно, как бы не смогла жить никогда, — тихо заверила её Лоэзия.

А Лирка подумала, что, возможно, она не так наивна, как ей подумалось при знакомстве.

— Я родилась в очень богатой и знатной семье, — начала Лоэзия. — В одной из тех семей, где богатство и знатность значат больше, чем сама семья. И я уже родилась птенчиком в клетке. Моя судьба была предопределена с самого рождения. Даже, наверное,