Искра. Чужая земля. - Ирина Савицкая

Алиса замерла. Слово «инквизитор» упало в тишину комнаты, как свинец в воду. Звонко. Тяжело. Откуда он узнал, что она в доме Лютобора? Вопросы роились, ледяные, острые, но времени на них не было. В столице время принадлежало тем, кто умел его забирать.

Она шагнула к вешалке. Платье — то самое, дорожное, измятое в пути, пахнущее костровым дымом, конским потом и мокрой шерстью. Другого не было. Надела, застегнула крючки дрожащими пальцами, пригладил волосы ладонями, сколько хватало терпения. В зеркале отразилась уставшая женщина в чужой, слишком теплой комнате. Гостья. Или заложница.

Лева спрыгнул с подоконника. Прошел мимо ног, хвост трубой, шаги — ни звука. То ли щит, то ли разведчик. Алиса не гадала. Пошла следом.

В коридоре Михай стоял, как вкопанный. Хмурый, сжатый, словно пружина, загнанная под самое основание механизма. Руки висели вдоль тела, но плечи были приподняты, взгляд — скользящий, цепкий. До меча — полсекунды. Не больше.

— Давно он? — спросила Алиса, стараясь, чтобы голос не выдал дрожи.

— С полчаса. — Михай сглотнул. Адамово яблоко дернулось. — Вошел, как к себе домой. Стражу у ворот не остановил, в калитку не ломился. Просто... оказался внутри. Я его встретил уже в гостиной. Стоял у камина. Грелся. Как будто ждал, когда проснемся.

Алиса кивнула. Ответ был в самой паузе, в том, как Михай произнес «оказался внутри». Инквизиция в столице не стучалась. Она входила. И двери открывались сами.

Она шагнула на лестницу. Дерево глухо скрипнуло под ее весом. Лева шел следом, пружинисто, бесшумно, оставляя на ступенях лишь едва заметные вмятины на ковре. На площадке Михай остался. Не сказал ни слова. Просто замер, вписавшись в тень перил, готовый рвануть вниз при первом неверном звуке.

Внизу, в гостиной, трещал огонь. Воздух был сухим, прогретым, пахнущим дубовыми поленьями, воском и еще чем-то. Чем-то острым, металлическим. Как перед грозой.

Влад стоял у камина. Спиной к лестнице.

Высокий. Руки заложены за спину. Плечи расслаблены. Он не обернулся. Не поприветствовал. Просто стоял, глядя в огонь, и ждал, пока она сделает первый шаг в его игру.

Огонь плясал в камине, бросал тени на стены, и в этом свете фигура инквизитора казалась вырезанной из темного дерева — резкая, угловатая, живая. Плащ снят, небрежно брошен на спинку кресла. Меч при поясе — не парадный, не церемониальный, а настоящий, боевой, с потертой рукоятью, которую сжимала не одна рука в бою.

Спутник его — старший, со шрамом через все лицо — замер у двери. Он не двигался, смотрел в одну точку на стене, но Алиса кожей чувствовала: этот человек видит все. Каждое ее движение, каждое дыхание, каждый взгляд. Такие люди не спят, не моргают, не отвлекаются. Они — стена.

— Баронесса, — Влад обернулся на звук шагов, поклонился — ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не уронить достоинства. — Рад видеть вас в добром здравии. Учитывая обстоятельства.

Голос у него был низкий, спокойный, чуть с хрипотцой — голос человека, который привык, что его слушают.

— Взаимно, — Алиса спустилась, села в кресло у камина, жестом указала на соседнее. Лева тут же запрыгнул к ней на колени, уставился на инквизитора с выражением «ну, давай, рассказывай, я слушаю».

Влад сел. Руки положил на стол — открыто, без угрозы. Но глаза его — темные, глубокие, с каким-то странным блеском в глубине — смотрели изучающе, пронзительно.

— Вы здесь по делу или так, проведать? — спросила Алиса, беря быка за рога.

— И по делу, и проведать. — Он чуть наклонил голову, будто оценивая ее прямоту. — Слышал, вы приехали с Лютобором.

Не спросил — утвердил.

— Столица маленькая, баронесса. — Влад усмехнулся одними уголками губ. — Здесь все узнают быстрее, чем вы успеете снять плащ. Кто с кем приехал, кто кому должен, кто на кого смотрит косо. Мой вам совет: привыкайте.

Алиса промолчала. Ждала.

— Вы ему верите? — спросил Влад прямо, без предисловий. — Лютобору?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как камни в подвале башни.

— Это допрос?

— Это предупреждение. — Влад подался вперед, и свет камина упал на его лицо, выхватил резкие скулы, тонкий шрам у виска, тени под глазами человека, который мало спит и много думает. — Я пришел не враждовать. Пришел предупредить. Лютобор не тот, кем кажется.

Алиса ждала продолжения.

— У него свои интересы в этой игре. — Влад говорил тихо, но каждое слово падало, как капля воды в тишине. — И они не во всем совпадают с вашими. Он может быть полезен. Может быть опасен. Но он никогда не будет до конца вашим человеком. Потому что у него есть цель, о которой он вам не рассказал.

— Сейчас наши интересы совпадают. — Алиса ответила твердо, хотя внутри шевельнулся холодок. — Рутгер.

— А после?

— После видно будет.

Влад смотрел на нее долго. Очень долго. Потом вдруг встал, прошелся по комнате — несколько шагов туда-обратно, будто мерил клетку, в которой сидел хищник.

— Я могу помочь, — сказал он, остановившись у окна. — У меня есть связи, есть люди. Есть информация, которой нет ни у кого. Если Лютобор вас подведет...

— То вы подведете вместо него? — перебила Алиса, не дав договорить.

Он обернулся резко, будто его ударили. В глазах мелькнуло что-то — боль? удивление? злость? — но тут же исчезло, спряталось за маской спокойствия.

— Я не подведу.

Слишком твердо. Слишком лично. Слишком похоже на обещание, которое дают не по долгу службы, а по велению сердца.

Алиса поднялась, подошла к окну. Встала рядом с ним, глядя на серое утро, на заснеженный двор, на фигурку стражника у ворот, который грел руки дыханием.

— Знаете, Владислав, — сказала она негромко, не оборачиваясь. — Есть поговорка: доверяй, но проверяй. Я проверяю всех. Вас — тоже.

Она чувствовала его взгляд на затылке — тяжелый, почти осязаемый, как ладонь, прижатая к коже. Воздух между ними сгустился, пахнущий воском, дымом и чем-то металлическим. Как перед ударом.

— Поэтому я выслушаю ваше предупреждение, — сказала Алиса. Голос не дрогнул. — Приму помощь, если понадобится. — Она выдержала паузу, ровно дыша. — Но выбирать между вами и Лютобором не буду. Пока. Выберу, когда пойму, чья правда тяжелей лжи. А до тех пор — вы оба