Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

мгновение я уже висела на шее у Нарра. Вцепилась в него и, продолжая верещать от ужаса, зарылась лицом в камзол на его груди. Это я, типа, страус и пытаюсь голову в песок спрятать.

— Тише ты, трусиха, сейчас сюда весь пансион сбежится! — зашипел Нарр, с трудом отрывая меня от себя. Зажал мне рот ладонью, перекрывая вопли, и принялся уговаривать:

— Не бойся. Снежок – милейшее животное и без команды тебя не тронет. Видишь, он хочет с тобой познакомиться.

Булькая от ужаса горлом, я смотрела на чудовищную помесь двухметрового льва, крылатой лошади и скорпиона. «Помесь» по команде Нарра села на задние лапы и, свесив набок язык, принялась помахивать хвостом с жалом на конце. Милая, милая собачка, да.

Поняв, что добровольно успокаиваться я не буду, Нарр поднял меня на руки. Бубня что-то нелицеприятное в мой адрес, пошел прочь от административного корпуса.

Как мы добрались до дома, где жил Нарр, я не запомнила. Все мои мысли крутились вокруг «милейшего» Снежка. Зверь всю дорогу бежал за нами и все пытался ткнуться мордой то в бок Нарру, то мне в ногу. Я взвизгивала, отдергивала конечность и требовала у дракона убрать от меня этот крылатый кошмар.

Оставив обиженно заскулившего монстра за дверью, Нарр вошел в дом. Прошел длинным узким коридором и занес меня в какую-то комнату. Довольно небрежно сбросил на диван, а сам вышел. Я села поудобнее и начала оглядываться.

Помещение было небольшим и по внешнему виду походило на гостиную. Кроме дивана, на котором я сидела, здесь была пара велюровых кресел и какой-то секретер у окна. На полу лежал потертый ковер – вот и вся обстановка. Скромненько, даже скудно.

Единственное, что выбивалось из этой картины, – алый шар размером с баскетбольный мяч. Шар разместился на треноге в углу напротив двери, испускал тусклое сияние и как будто вибрировал. Что это? Местная система очистки воздуха?

Я даже с дивана привстала, чтобы лучше рассмотреть непонятный шарик.

— Это Артефакт. Тот самый, что полгода назад назвал твое имя, Аполлинария, и тебя привезли в «Ласточку», — объяснил зашедший в комнату Нарр. В руках он держал тонкую коричневую папку. Положил ее мне на колени и предложил с ухмылкой: — Почитай свою биографию, ударившаяся головой и все забывшая Аполлинария Милославич. Уверен, тебе будет интересно.

55

55

Полная предвкушения, я открыла выданную мне папочку. Наверное, минуту тупо смотрела на девственную пустоту в ней. Подняла голову и с ненавистью спросила:

— Издеваешься, да?!

— Нет. Именно таким я забрал твое личное дело у мэтры Трюфлешнабель, Аполлинария, — ответил Нарр с усмешечкой.

Каюсь, в этот момент мои нервы не выдержали. Захлопнув папку, я запустила её в ухмыляющуюся драконью физиономию. Вскочила на ноги и, жалея, что метательный снаряд не причинил ей никакого вреда, ринулась к выходу.

— Полли, там Снежок, — остановил меня Нарр.

Черт, точно! Еще и монстр вдобавок ко всем гадостям! Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и стараясь не расплакаться от злости, досады и обиды, я повернулась к Нарру. Глядя на его хмурое лицо, в отчаянии потребовала:

— Проводи меня до корпуса!

— Нет, — отказался он. — Сначала поговорим.

Поднялся и подошел ко мне. Встал близко-близко, так что наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров.

— Я не лгу, Полли, твое личное дело досталось мне именно таким.

— Хочешь сказать, что директриса отдала тебе пустую папку? Ври, да не завирайся! — выкрикнула я и отступила. Стоять к нему так близко было… Тяжело. А от мысли, что Нарр издевается надо мной, плакать хотелось все сильнее.

— Судя по всему, Трюфлешнабель не знала, что папка пуста. Именно поэтому спокойно отдала ее вместе с делами остальных участниц смотрин, — объяснил Нарр, нахмурившись.

Попытался сделать ко мне шаг, но остановился, когда я предупреждающе подняла руку. Сквозь зубы произнес:

— И, очевидно, ничего особенного в твоем досье не было, Аполлинария. Поэтому совершенно непонятно, кто и зачем его украл.

— Может, директриса успела вытащить все документы и спрятать? — предположила я, пытаясь успокоиться.

— Зачем ей так подставляться? Если бы она забрала оригиналы, то положила бы вместо них подделки. Нет, кто-то другой посчитал, что твои документы опасны для него и уничтожил. — Нарр поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая с неё влажные дорожки — пролились все-таки слезы! Странно мягким и сочувствующим голосом, заставившим дрогнуть мое сердце, попросил: — Не плачь, Полли.

— Да как не плакать, если я про себя ничего не знаю, а кругом одни враги?! — вылетело из моего рта раньше, чем я успела подумать.

— Я тебе не враг. — Нарр взял меня за руку и потянул обратно к дивану. — Сядь и успокойся. У меня есть на тебя собственное досье, и я дам тебе его прочитать.

— Что?! — опешила я. — У тебя есть свое мое досье?

— Конечно, я же шпион – у меня имеется много чего интересного. Вчера утром мне прислали полное описание жизни Аполлинарии Милославич. — Нарр подошел к секретеру у окна и вытащил из него еще одну папку, довольно толстую. — Держи.

Ожидая какого угодно подвоха, я взяла ее и медленно открыла. На этот раз в папке лежали документы, много. Какие-то выписки, отчеты, копии справок и запротоколированные свидетельства людей, знавших Аполлинарию Милославич.

Бросив на Нарра испытующий взгляд, я принялась перебирать бумаги. Вынимала по одной, читала заголовок, быстро пробегалась по тексту и складывала обратно. И чем дальше, тем более дурно мне становилось – ну Аполлинария, ну ты даешь?! Ты вообще кто? Местный Джеймс Бонд? Якудза и Коза Ностра в одном флаконе?!

К моменту, когда прочитала последний документ, я понимала, почему Нарр относится ко мне с таким подозрением. Да я сама к себе теперь буду относиться с полнейшим недоверием!

— Водички дать? — заботливо поинтересовался Нарр, когда я повернулась к нему с ошалелым лицом.

— Дать, — согласилась я. Он усмехнулся, поднялся и вышел из комнаты. А я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, перебирая в памяти все, что прочитала в этой папке.

Итак, двадцать лет назад на крыльцо детского приюта в некоем городе, название которого мне ничего не говорило, подбросили сверток. В нем, надрываясь от голодного крика, лежал младенец женского пола. Среди мокрых пеленок нашелся клочок бумаги, на котором