Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

значит, ипостась свою прятала, потому что очень не хотела из пансиона уходить. И что ее здесь держало? Помнится, кто-то говорил, что Милославич все время по газонам ползала… Что-то искала на них?

Ох, сколько вопросов, и задать их некому…

— Ладно, еще кое-что скажи мне, — повернулась я к лекарке. — Почему директриса меня так сильно не любит?

Честно говоря, на этот вопрос я ожидала услышать какой угодно ответ. Только не тот, что получила!

— Так ты нос ей сломала, — огорошила меня женщина.

— Нос сломала?! — От неожиданности рот у меня сам по себе открылся, да так и остался распахнутым.

— В лепешку разбила! Она тебе что-то сказала оскорбительное, и ты ей вмазала… Целитель Громурус потом мэтре нос по кусочкам собирал. Правда, не очень удачно получилось – вон какой у нее теперь носяра! Раза в два больше, чем был, — лекарка захихикала, трясясь всем телом и прикрывая рот ладонью.

Я молча таращилась на давящуюся смехом женщину, пытаясь осознать услышанное. Вспомнив гигантский «рубильник» на лице директрисы, я тоже хихикнула. Потом еще раз. И через секунду мы уже вдвоем с лекаркой хохотали так, что штора на окне ходуном заходила. Так это мы с Аполлинарией подарили Шнобелихе такой шнобель?! Ну, Полли, ну ты красотка! За это прощаю тебе все твои грехи, на мою голову свалившиеся!

Насмеявшись до колик в животе, я с трудом отдышалась и встала. Поблагодарила женщину: — Спасибо тебе, — и пошла к двери.

Уже на пороге услышала:

— Аполлинария, постой…

— А? — Я повернулась к лекарке, кусающей в нерешительности нижнюю губу.

— Тут… Ты… ты целителю кое-что отдала на хранение. Видно, боялась, что в спальне у тебя украдут или отберут...

— Что именно?

Поколебавшись еще секунду, женщина сунула руку в карман мантии. Вынула маленький бархатный мешочек и протянула мне.

— Вот. Целитель Громурус, когда… убегал… отдал мне. Велел выбросить. Но лучше забери, а меня больше не впутывай в свои дела.

— Я туда не заглядывала! Он же зачарованный, только ты открыть можешь! — воскликнула лекарка испуганно, когда я, заглянув в мешочек, перевела на нее ошалелый взгляд.

— Угу, — ответила я в полном офигении. Сунула мешочек в карман и пошла к выходу из лазарета – про его содержимое потом подумаю, сейчас не в состоянии.

И только спустившись с крыльца, сообразила, что после вселения в тело Аполлинарии ни разу не пила никакое зелье. Значит, если лекарка не врет, я постепенно превращаюсь в дракона… Полный пердимонокль, как говорится!

51

51

Крутанувшись на каблуках, я рванула обратно в лазарет.

Целительница, увидев меня, вздрогнула, и на лице у нее появилось выражение обреченности.

— Послушай, Лейла, — я даже вспомнила ее имя, — а не осталось ли этого зелья против второй ипостаси? Хоть немного? Тогда я не буду больше к тебе приходить.

«Наверное…», — добавила мысленно.

Страдание на круглом женском лице сменилось отчаянной надеждой, и мне стало немного стыдно за свое вранье. Впрочем, я тут на войне, как бы. Сражаюсь за свои жизнь и свободу. А в условиях боевых действий, как известно, любая ложь идет в копилку будущей победы.

Так что, оставив муки совести до лучших времен, я выжидательно уставилась на лекарку.

— Есть одна порция, — призналась она, к моему неимоверному облегчению. — Целитель Громурус перед своим исчезновением сделал и поместил в отстойник дозревать. Господа дознаватели туда не стали заглядывать, когда обыск проводили…

— Давай зелье сюда! — скомандовала я и вскоре рассматривала на свет небольшую склянку, миллилитров на сто, полную мутноватой белесой жидкости. — Как его принимать?

— Откуда мне знать… — лекарка решила завести любимую песню, но передумала и деловито сообщила: — В один прием выпить – и на месяц хватает.

Ну золото, а не женщина при правильном обращении!

— До еды или после принимать? — вспомнив земные правила приема лекарств, уточнила я. Поймала недоуменный взгляд и махнула рукой. — Ладно. Поняла, отстала…

Вытащила пробку и одним махом опрокинула в себя горькую вяжущую горло жидкость. Сморщилась и пробормотала:

— Ну и гадость! Надеюсь, ты мне не яду дала, Лейла? Если что, я к тебе и в посмертии приходить буду! — с этим «добрым» напутствием повернулась и под облегченный выдох лекарки покинула лазарет.

Итак, одну проблему разрешили – стать драконом в ближайший месяц мне не грозит, а там будь что будет.

Время до ужина протекло подозрительно спокойно. Элоди сидела на своем троне в углу под фикусом и не отсвечивала. Держала на коленях открытую книгу и делала вид, что читает. Правда, за два часа страничку перевернула только один раз. Впрочем, я делала то же самое – открыла учебник по этикету и изображала усердное чтение. Но страницы переворачивать не забывала.

Остальные одноклассницы занимались кто чем. Кто‑то рисовал, кто‑то читал. Три девочки в уголке отрабатывали танцевальные движения. Подружки Элоди расселись возле нее со спицами или вышивкой в руках. Тихонько шушукались, с подобострастием поглядывая на свою госпожу, и время от времени с предвкушением бросали взгляды на меня. Похоже, ждали, пока им скажут: «Куси Милославич». Но Марник команды не давала – и постепенно предвкушение в их глазах сменилось разочарованием.

— Поговорить надо, — прошептала я сидевшим рядом Женезин и Камилле. Кивнула головой на дверь – и первая встала с места. Девчонки поднялись вслед за мной, и под настороженными взглядами класса мы вышли на улицу.

— Девочки, где я могу найти свое личное дело? — начала я с главного. — Вы говорили, что Шно… директриса зачитывала выдержки из моего дела – значит, оно где‑то хранится. Где?

— В канцелярском архиве, — не задумываясь, ответила Камилла, но Женезин отрицательно мотнула головой. — Не думаю, что дела нашего класса в архиве – у нас же смотрины. Уверена, директриса держит наши папки у себя, чтобы господа драконы в любой момент могли посмотреть биографию своих кандидаток.

— Логично. И где у нас кабинет директрисы?

Через полчаса, когда прозвучал сигнал отправляться на ужин, план действий на ближайшую ночь был готов. Так что, проглотив свою порцию каши с подливкой из овощей и мяса, я первая рванула обратно к корпусу. Умыла лицо в общей купальне, и, громко объявив, что устала и лягу спать пораньше, ушла в свою «келью». Поменяла платье на более темное. Прилегла на кровать и закрыла