Ее душа - Харли Лару

Яростный вопль прогремел по дому точно раскат грома, заставив меня вскрикнуть от испуга и едва не выронить телефон. С деревьев сорвались птицы, словно почуяв беду. По коже пробежал озноб: точно за меня цеплялись невидимые пальцы, но не могли удержать.

– Рэй? Рэйлин! Что, черт возьми, это было? – встревожился отец.

Я затараторила в трубку, пытаясь его успокоить:

– Ничего, правда! Просто телевизор включился, а громкость – на максимуме…

– Рэйлин, ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА?!

Черт, черт, черт…

– Пап, мне пора, извини. Знакомый зашел в гости.

Я сбросила вызов, чувствуя, что подписала себе приговор. Засунув телефон в карман дрожащими пальцами, медленно обернулась к дому.

Леон проснулся.

– Ты серьезно? То есть феи и правда существуют?

– Да. Но добрыми их не назовешь. Увидеть их непросто – разве что случайно разозлить. – Леон напрягся. – Только не вздумай дразнить их ради красивой картинки.

26. Леон

Я не стану ее убивать.

Не стану сворачивать ей шею.

Но, черт возьми, пожалеть заставлю!

Надо было проявить осторожность. Прислушаться к инстинктам. Люди – эгоистичные, корыстные, хитрые твари, которые всегда ищут выгоду. Они используют тебя, стоит ослабить бдительность. Но разум мне затуманила нежность этой девчонки, ее тело, будто созданное для греха, и дерзкая соблазнительная натура. Я позволил себе расслабиться. Решил, что смогу отдохнуть и хоть немного набраться сил.

Кто бы мог подумать, что Рэйлин отважится запереть меня в связующем круге? Особенно после того, как едва не погибла, вызывая демона. Дурак я. И слабак. Теперь буду знать, что доверять ей нельзя!

Кот сидел в углу, вздыбив шерсть и в страхе прижав уши. Я мерил шагами круг, в который попали диван и кофейный столик, выискивая ошибку – хоть одну пропущенную черточку, разрыв в узоре. Но все было безупречно. Магия простая, но действенная; примитивная и крайне эффективная.

На что она рассчитывала? Что это ей даст? Контролировать меня не выйдет. Разве что Рэйлин нашла способ магически причинять мне боль – иначе ей придется держать меня в этом круге, пока я не истлею. Подчинить демона она не сможет.

Упрямая. И глупая.

Половицы скрипнули: Рэйлин проскользнула в дом. Волосы у нее растрепались от ветра, кончик носа покраснел, щеки с веснушками горели. Она поправила очки, нервно поежилась и сунула руки в карманы куртки, стараясь выглядеть смелой.

Я ткнул пальцем в пол.

– Что за хрень ты нарисовала?

Девчонка сглотнула. Сердце у нее заколотилось быстрее. Ее страх был сладким, однако станет еще вкуснее, когда я накажу ее как следует. Нервничая, она вытащила руки из карманов и сказала:

– Это связующий круг. Если хочешь выйти, придется делать что я скажу.

Я изумленно вскинул брови.

– Да неужели? Спасибо за разъяснение, а то я никогда не видел ничего подобного!

Дом отозвался на мой крик глухим скрипом. Рэйлин вздрогнула, но стиснула зубы, а взгляд у нее потемнел – отступать она не собиралась.

– Я не хотела, Леон. Но мне нужна твоя помощь, и…

– Я И ТАК ЕЕ ПРЕДЛАГАЛ!

Одно из окон треснуло. Кот замер, готовый юркнуть под диван. Рэйлин съежилась, словно пружина перед выстрелом.

– Твоя душа в обмен на защиту. Что может быть проще, Рэйлин?

Она замотала головой.

– Нет, ни за что. Это же навсегда. Я не могу… просто не могу…

Фыркнув, я принялся мерить шагами круг, едва сдерживая злость. Хотелось вырвать эти доски к чертям и орать, пока не лопнут окна, а стены не рухнут. Западня давила невыносимой тяжестью. Я вспомнил бетонную камеру у Кента, долгие часы в темноте и годы выбора между послушанием и болью.

Нет. Никогда больше. Даже ради нее!

– Я просто хочу, чтобы ты меня защитил, – продолжала Рэйлин, будто после этих слов я должен успокоиться. – Только на время. Не навсегда. Пока я…

– Пока ты что? – я с презрением усмехнулся. – Пока не сбежишь из города? Не спрячешься, надеясь, что твари тебя не найдут? – Горько рассмеявшись, я добавил: – Рэй, ты так ничего и не поняла. Тебя не отпустят. Ты нужна им. Я же предупреждал.

Девчонка нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Я же объяснял, зачем ты понадобилась Хэдли. Они найдут тебя хоть на другом континенте. – Я вложил в голос сталь. Пусть испугается и проникнется. – Ты предназначена их божеству, Рэйлин. Ты – жертва.

Девчонка стиснула кулаки.

– Почему именно я?

– В аварии тысяча восемьсот девяносто девятого года выжило трое. – Я поднял три пальца. – Трое отведали плоти товарищей. Троих отметил Обитатель Глубин. Им даровали жизнь с условием, что однажды их потомки вернутся к нему.

Побледнев, она замотала головой. Я решил надавить сильнее: не просто вонзить нож, а провернуть его в ране.

– Рэйлин, в той шахте выжил твой предок, – сказал я, подойдя к краю круга. Пальцы уперлись в невидимую стену. – Обитатель Глубин оставил его в живых. Взамен он хочет тебя.

Она застыла, точно увидев призрака. Голос задрожал:

– Нет. Ты врешь. Ты хочешь меня запугать…

– Я ни разу не солгал тебе, Рэйлин! – прорычал я так, что она отпрянула, вцепившись в кухонную стойку.

Во мне пробуждалось нечто первобытное. Плечи раздались, когти выросли, клыки удлинились, искажая речь.

– За четыреста лет я не был так искренен ни с одним человеком! Ни разу не проявлял милосердия. А ведь никто из тех, кто призвал меня, не ушел живым!

Хотелось прижать ее к столешнице, провести когтями по шее, впиться клыками и заставить ее кричать – но даже сейчас я не хотел убивать ее. Сама мысль о том, чтобы причинить Рэйлин боль, против воли вызывала тошноту и омерзение.

Противное чувство. Просто гадостное.

– Почему, ты думаешь, меня зовут Убийцей? Потому что я охраняю хозяев и уничтожаю их врагов? – прошипел я. – Потому что я сторожевой пес, кусающий лишь тех, кто переступит порог дома?

Рэйлин явно хотела сбежать – но некуда. Она заперла меня в круге? Пусть теперь разбирается с последствиями!

– Все, кто призывал меня, умерли в страшных муках. Все до единого! Я убивал их с великим удовольствием. Люди считают нас вещами, которые можно держать в подвале и доставать по мере надобности. Но хрен вам! Каждый, кто произнес мое имя, получил сполна. Не веришь? Проверь! Париж, тысяча восемьсот сорок восьмой. Лондон, сорок первый. Стамбул годом раньше. А если хочешь по-настоящему кровавую историю – узнай, что было в Каире в тысяча семьсот семьдесят первом.