Ее душа - Харли Лару

Рэйлин позеленела, словно ее вот-вот стошнит. Наконец-то до девчонки дошло, во что она вляпалась. В связующем круге мои силы были ограничены, но я протолкнул в ее разум крохотный образ – один из тех, что до сих пор тешил меня. В нем трое глупцов пытались подчинить своей воле демона, а в итоге оказались размазаны по полу.

– Прекрати! – Она схватилась за голову, отмахиваясь от моей силы как от назойливой мухи. – Я поняла, ты злишься! Просто… я не знаю, что делать…

– Сотри круг, Рэй, – велел я. – Сейчас же.

Она отчаянно замотала головой.

– Нет. Не могу. Мне нужно подумать…

– Рэйлин. Живо!

Она снова покачала головой, стиснув кулаки. Упрямая. Я перевел взгляд на Чизкейка. Жирный кот был слишком любопытен, чтобы прятаться.

Ну конечно. На кошку повлиять проще простого.

Я коснулся его сознания, и кот потрусил ко мне как ни в чем не бывало. Рэйлин не сразу сообразила, что происходит, и встрепенулась:

– Нет, малыш, сюда, ко мне, кис-кис!..

Чизкейк плюхнулся на пол и с упоением принялся кататься по рунам, пачкая шерсть мелом. Магия, державшая меня взаперти, задрожала и начала рваться, утекая как песок сквозь пальцы. Кот продолжал кататься и с энтузиазмом тереться мордой о пол.

Рэйлин, видя, что ее план рушится, в ужасе зажала рот ладонью.

Бедняжка.

Ха!

Сложив руки за спиной, я усмехнулся и перешагнул через кота, с легкостью покидая ловушку, которую она мне устроила.

– Ну что, Рэйлин? Не удержалась и решила проверить, что бывает, когда демона разозлить по-настоящему?

27. Рэй

Последнее, что я увидела перед тем, как дом погрузился во тьму, – ослепительную улыбку Леона и его золотые глаза, пылающие праведным гневом. Я влипла по самые уши. Как я могла подумать, что сумею управлять демоном? Пара рисунков мелом и дурацкая статья в интернете не сделают из меня ведьму. А вот в могилу отправят – запросто.

Тьма навалилась внезапно – не обычная ночная, а густая и бесконечная, будто из мира выкачали весь свет. Я ничего не видела: ни рук, ни пола под ногами. Ледяной холод обволакивал словно чужие ладони. Где-то рядом застучали лапы по дереву, звякнул колокольчик – Чизкейк улепетывал наверх. Даже кот понял, что пора сматываться.

Беги и ты, Рэй!

Я бросилась к лестнице, но споткнулась обо что-то и рухнула, громко выругавшись. В ответ раздался смех со всех сторон, точно эхо. Над головой заскрежетало, будто в фильме ужасов.

– Леон, хватит!

Страх впивался под ребра острыми когтями. Я вытянула руки, пытаясь нащупать стену, мебель, разъяренного демона – что угодно, лишь бы материальное.

– Я все поняла, правда! Ты злишься и, наверное, заслуженно.

Моего уха коснулось горячее дыхание. Я резко обернулась, ударив по воздуху. Пусто. Снова раздался смешок – тихий, издевательский. Я закусила губу, яростно вертя головой. По коже побежали мурашки.

– Леон! Покажись! Хватит играть! Если хочешь наказать – наказывай!

Тишина. Глухая, абсолютная и такая плотная, что дыхание казалось оглушительным. Сглотнув, я прошептала:

– Леон… пожалуйста… Покажись…

В глубине комнаты вспыхнули два золотых глаза без лица, пронзающие насквозь и способные спалить одним взглядом.

– Я живу в Абелуме с тысяча девятьсот второго года. – Голос Леона, несмотря на расстояние, шептал прямо в ухо. – Больше ста лет, Рэйлин. Сто лет в рабстве. Выхожу, только если позволят. Убиваю по приказу. Дерусь по чужой воле. Не знаю ни сна, ни покоя. Месяцами сижу в темноте. Да что там – годами.

Глаза исчезли. Я шагнула вперед, вытянув руки: ища лестницу, диван, стену – любой ориентир, позволивший бы вернуться в реальность.

– Леон, я не хотела… прости, хорошо? Я все поняла. Не надо было тебя запирать…

– Я предложил сделку. – Голос теперь звучал сверху: глухой и нечеловечески низкий. – Выгодную сделку. Причем я настолько щедр, что она до сих пор в силе. А еще я хочу открыть тебе один секрет, Рэйлин…

Свет вернулся – тусклый, холодный, серый. Дыхание в нем клубилось паром.

Меня схватили сзади: обвили рукой за талию и обхватили за шею. Леон прижал меня к себе, провел языком по уху и шепнул:

– Я хочу твою душу, Рэйлин. По-настоящему хочу. Так сильно, что тошнит. Хочу владеть тобой вечно.

Зубы прикусили мне шею, а язык скользнул по чувствительной коже за ухом, заставив вздрогнуть.

– Тебя надо наказать, – произнес Леон.

Я сумела кивнуть, едва выдавив:

– Знаю.

Рука на талии скользнула ниже, впиваясь когтями в бедро так, что джинсы затрещали.

– Что я, черт возьми, говорил про трусики?

Леон толкнул меня вперед. Я споткнулась, но устояла. Торопливо начала сбрасывать с себя одежду: выпуталась из куртки, стянула рубашку, принялась стаскивать тесные штаны. В темноте напротив виднелся лишь силуэт с горящими золотыми глазами.

– Решила стать хорошей девочкой, да? Ласковой и покорной? – насмешливо спросил демон. – Думаешь, если вытерпишь наказание, я тебя пожалею?

Не дав снять джинсы со щиколоток, он схватил меня и прижал к стене, навалившись сверху и раздвигая ноги коленом. Я застонала, охваченная смесью страха и желания. После его слов было неимоверно стыдно. Я хотела подчинить его – пусть в порыве отчаяния, но все же. Даже демон не заслуживает подобной участи. Нельзя устраивать ловушки там, где обещал приют.

Меня нужно наказать. Мне надо избавиться от чувства вины. Пусть Леон делает со мной что хочет.

– Маленькая куколка возомнила себя госпожой? – прошептал он, проведя когтем по моей щеке. – Ну как, получилось?

Я судорожно мотнула головой.

– Н-нет… ничего не вышло…

– Да, ты права, – произнес Леон с низким, утробным рычанием, от которого все внутри сжалось.

Демон навис надо мной, прижался лбом и тихо спросил:

– Милости попросишь?

Я знала, что виновата и по праву заслужила наказание.

– Нет. Никакой милости.

Он хрипло рассмеялся, отступив на шаг и дав мне вздохнуть.

– Хороший ответ.

Звякнула пряжка, зашуршала кожа: ремень вытащили из петель. Пропустив его сквозь пальцы, Леон сложил кожаную полосу вдвое и щелкнул петлей.

– Значит, никакой милости.

Я смотрела на него, широко раскрыв глаза. Он поднял руку, жестом приказав подойти.

– Ко мне. Живо.

Я двинулась вперед медленно, почти волоча ноги. Страх пробирал до дрожи, но я жаждала продолжения. Хотела прочувствовать все, что будет дальше. Иначе не смогу жить.

Я замерла посреди комнаты почти голая – в одних трусиках, за которые он меня отругал, и в лифчике. Леон неторопливо кружил рядом, пощелкивая ремнем и ухмыляясь всякий раз, когда я вздрагивала.

– Что-то