Ее душа - Харли Лару

мягком тумане удовольствия, разглядывая потолок сквозь полуприкрытые веки. На журнальный столик взглянуть не смела. Теперь он был не просто мебелью. Он стал моим алтарем, местом, где я принесла себя в жертву.

– Рэйлин.

Я рывком поднялась и застонала – резкое движение закружило голову. Леон подкрался неслышно. Он успел одеться и, когда я откинулась на спинку дивана, протянул мне кружку и тарелку.

– Чай с печеньем? – Я недоуменно моргнула. Леон заварил мой любимый мятный напиток – непонятно как узнав об этом – и аккуратно выложил печенье с шоколадной крошкой на блюдце.

Леон опустился на другой край дивана. Демон выглядел усталым – я никогда не видела его таким. Наше общение, должно быть, выжало из него все силы: даже золотистый блеск в глазах потускнел.

– Ты вспотела, потеряла много калорий, – сказал он, тяжело вздохнув, словно это было очевидно. – После всплеска адреналина может кружиться голова. Если бы я знал, что ты сегодня ничего не ела…

Я нахмурилась, откусывая кусочек печенья. Демон прав: руки у меня дрожали, а желудок урчал от голода.

– Откуда ты знаешь, что я не ела?

Ответа не дождалась. Взглянув на Леона, я увидела, что он, уронив голову на грудь, крепко спит.

Черт. Похоже, мне тоже удалось вымотать демона до предела.

Хотя Леон никогда бы не признался вслух, он явно потратил все свои силы. Не знаю, сколько Эльдов бродило в здешних лесах, но как минимум троих он прикончил, а прочих – отогнал. Даже с его демоническими способностями раны не заживают мгновенно, а досталось ему изрядно. Бегать с такими травмами – самоубийство.

Теперь на моем диване спал демон. Подарок судьбы для охотника за паранормальным. Или сущий кошмар – как посмотреть… Устроив его поудобнее на подушке и укрыв одеялом, я, разумеется, достала камеру и сфотографировала когти, темные вены, просвечивающие сквозь кожу, и чуть заостренные кончики ушей, прежде скрытые в волосах.

Во сне Леон казался другим. Темная аура, обычно окружавшая его, исчезла. Даже с когтями он выглядел почти человеком. Слабым. Уязвимым.

Ха! Как будто такое возможно. Рядом с ним нельзя терять бдительность – даже если он спит и кажется беззащитным.

Леон, скорее всего, взбесится, узнав, что я его сфотографировала. Но как устоять, если у меня дома спит существо, неизвестное науке? Разве я виновата в своем любопытстве?

Выйдя во двор, я навела камеру на жуткие головы, торчащие по периметру. Боже, страшно представить, что будет, если Инайя нагрянет в гости без предупреждения. Впрочем, сейчас начало октября, можно списать все на хэллоуинский декор… Правда, черепа выглядели слишком уж омерзительно. Как ни странно, запах от них почти не ощущался, лишь легкий плесневелый душок витал в воздухе.

Кому показать эти снимки? Кто разбирается в подобных тварях? Священники? Демонологи? Криптозоологи?

Мои коллеги-блогеры наверняка описались бы от восторга, получив такие кадры в свое распоряжение, но мне не нужны просмотры. Мне нужна помощь – и такая, чтобы не пришлось расплачиваться душой.

Я снова подумала о семействе Хэдли.

Лгал ли Леон, утверждая, что они мне не друзья? Я напомнила себе, что верить демону нельзя. Конечно же, в первую очередь он думает только о себе и явно преследует собственные цели. Но эта мысль уже не казалась столь убедительной. Леон воплотил в жизнь все мои мазохистские фантазии, ни разу не дав повода для настоящего страха. Я доверяла ему… и все же сомневалась.

И причиной тому – сделка. Пока я не отдам демону душу, он не обязан меня защищать. Его действия, скорее всего, продиктованы собственными целями.

Именно поэтому Хэдли – мой единственный шанс найти помощь вне его власти.

Леон проспал весь остаток дня, не шелохнувшись, даже когда я готовила ужин или смотрела телевизор. Он неподвижно, будто статуя, лежал под пледом, лишь изредка его грудь медленно вздымалась в такт дыханию. Чизкейк, игнорируя мои протесты, запрыгнул на диван, с громким мурлыканьем помял одеяло лапками и прижался к боку демона.

Зная, что Леон в соседней комнате, я ложилась спать со спокойной душой, но все же минут десять стояла возле окна, раздвинув шторы и вглядываясь в темноту. Сверчки стрекотали, ночь была тихой. Возможно, черепа и правда отпугнули чудовищ.

Включив музыку, я легла в постель, и вскоре меня сморил сон. Темнота за веками сгустилась, сознание заскользило по краю, готовое провалиться в небытие…

– Лоусон.

Голос был низким, мужским – и совершенно незнакомым. Я замерла, не сразу сообразив, что заставило меня остановиться. Холод пробирал до костей. Вокруг царила почти кромешная тьма. Воздух пах сырой землей, от мокрых камней исходила едкая минеральная вонь, от которой хотелось зажать нос.

Где я?

– Лоусон! Сюда!

Я обернулась. Передо мной зиял узкий тоннель с низким потолком. По полу тянулись стальные рельсы с деревянными шпалами, словно здесь каталась вагонетка. Далеко впереди мерцал тусклый свет.

– Лоусон, шевелись! Начальник велел спускаться на нижний уровень, – недовольно повторил голос.

Сердце сжалось от необъяснимого ужаса. Почему – я не знала. Ноги сами понесли меня вперед, но тело казалось чужим, неуклюжим, неподатливым. Я опустила взгляд: кожаные ботинки, плотные джинсы, комбинезон из грубой ткани…

Это не мое тело. Не я.

Я следовала за светом, медленно плывущим впереди. В темноте с трудом различался силуэт мужчины, держащего фонарь: рослого, бородатого, с киркой, стучавшей о ногу при каждом шаге.

– Там, внизу, все шатается, – произнес мой голос, но он был чужим: грубым и хриплым. – А еще воняет дохлой рыбой.

– А Лихману какое дело? – хмыкнул мужчина. – Он тоже спустится. Говорит, ребята нашли новую жилу. Велел срочно приниматься за работу.

Тоннель оборвался. Над черной бездной висела платформа из грубо обтесанных досок. Мужчина ступил на нее, и дерево жалобно скрипнуло. Я не могла остановиться – ноги сами понесли меня вперед. Встала рядом. Сердце ухнуло в пятки: под нами зияла бесконечная тьма.

Старый лифт дернулся: мой спутник резко потянул за рычаг.

– Поехали.

Ниже… ниже… ниже… Мужчина молчал. Я вглядывалась в его лицо, но мрак скрывал черты.

– Что-то дурное у меня предчувствие, Кайнс, – сказала я.

Он кивнул.

– Ага, то же самое.

Мужчина поднял фонарь, я повернулась к нему, но вместо лица увидела бесформенную массу – ни глаз, ни рта, ни носа, словно голову слепили из глины и размазали черты.

Я мысленно закричала. Меня не должно здесь быть. Это бред, кошмар. Я сплю. Точно сплю…

По лицу скользнула холодная капля. Я подняла взгляд.