Ее душа - Харли Лару

Я не стыдилась своих желаний – или по крайней мере старалась не испытывать за них вины, но это было непросто: склонность к садомазохизму в нашем обществе не приветствуется. Я не боялась, что Леон осудит меня. Страшнее было другое: доверить ему свои самые интимные мысли, зная, что он обязательно воплотит их в реальность.

Судорожно втянув воздух, я закрыла глаза, не в силах отвернуться.

– Я представляю, как ты терзаешь меня, заставляешь корчиться, доводишь до края и потом упиваешься тем, насколько сильно мне это нравится.

Вот и все. Мазохистка-Рэй призналась.

Когда я открыла глаза, Леон улыбался. Его взгляд выворачивал меня наизнанку, заставляя говорить дальше:

– …Я представляю крики, кровь… я теряю связь с реальностью от полноты чувств. Ты можешь убить меня одним движением – но оставляешь жизнь лишь затем, чтобы использовать как… как…

– Куклу, – подсказал он, и в его голосе прозвучал такой откровенный голод, что я вздрогнула. Член подо мной дернулся, и я едва сдержала стон. – Как трогательно. Ты хочешь, чтобы я обращался с тобой будто с игрушкой?

– Да, – прошептала я, и ноги затряслись от возбуждения.

В своем воображении я раз за разом вызывала в мужчине такое жгучее, всепоглощающее желание, что он был готов переступить любую грань. Подчинял и овладевал, с моего согласия, даря ощущения, что темнее самой тьмы. Но эти фантазии я хранила глубоко в себе, не смея никому доверить.

А теперь призналась – чудовищу.

Которое не раз спасло мне жизнь.

Леон одной рукой схватил меня за бедро, другой притянул за шею и жадно впился в губы.

Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в поцелуе. Леон шлепнул меня по заднице, и я вскрикнула, вздрогнув, когда острые зубы царапнули мне губу. Во рту появился привкус железа. Леон прервал поцелуй, слизнув кровь раздвоенным языком. Я качнула бедрами, сидя на нем верхом, и он подбодрил меня, звонко хлопнув ладонью по ягодице. Удар отозвался волной мурашек по позвоночнику и затылку. Я шумно выдохнула, и он снова притянул меня к себе, лишая остатков воздуха.

Это было больше, чем мука. Больше, чем удовольствие. Меня трясло от желания. Мне было мало – хотелось, чтобы он поглотил меня целиком, забрал все, что я способна отдать, а в ответ я растворилась бы в нем до последней капли.

Леон крепко сжал мое горло широкой ладонью, сплетая со мной язык. Воздух покидал легкие, оставляя слабое чувство полета. Неужели в наслаждении можно утонуть? Способен ли экстаз полностью вытеснить дыхание?

Он встал, удерживая меня на весу: одной рукой за шею, другой – под ягодицы. Я обхватила его бедра ногами. Вены на его руках почернели. Радужки расползлись, золотой ободок в глазах стал тонким: будто солнце во взгляде заволокло тьмой.

– Умоляй взять тебя, Рэй, – прорычал он, давая мне вдохнуть крохотный глоток воздуха – едва хватило, чтобы не отключиться, выдавить улыбку и кивнуть. Он резко встряхнул меня. – Давай, девочка. Умоляй!

– Возьми меня… пожалуйста… – Из горла вырвался слабый, жалкий хрип.

– Ты ведь проклятая шлюшка, да? – спросил он. – Жадная до грехов. Порок не знает нежности, Рэйлин. – Леон прижался губами к моему уху, и голос стал вкрадчивым, проникновенным. – Ты столько лет играла с тьмой… потому что хотела именно этого, да? Чтобы зло пришло и поглотило тебя?

Он положил меня на кофейный столик. Твердая деревянная поверхность холодом обожгла спину.

– Я разрушу тебя всеми возможными способами, – хмыкнул Леон и рассмеялся, словно от одной мысли о том, что он намерен со мной сделать, в нем вспыхивает огонь. – Будешь вопить, требовать большего, умолять довести до края.

Страшно было – до чертиков. Но страх никогда не смущал меня, я гонялась за ним с детства, чтобы проникнуться и испытать на своих условиях. В нем я черпала силы, находила древние ощущения, которые говорили, что я жива, что я чувствую, что я способна на многое.

Леон стянул с меня одежду, с ухмылкой заметив, что на мне нет лифчика, а соски напряглись от холодного воздуха. Он навалился сверху, распластав меня по кофейному столику. Взял мои груди в ладони, сжимая пальцы. В кожу впились когти.

– Невыносимо, куколка, да? – Он сдавил соски, слегка перекатывая их. Я задохнулась: от каждого рывка по животу пробегала дрожь. – Почему ты не проколола их, кстати? Уши и нос не побоялась, а тут решила, что будет слишком?

Глядя мне в лицо, он накрыл возбужденный сосок губами и провел языком по его кончику. Бедра сами приподнялись, чтобы прижаться к нему теснее, но Леон свободной рукой обхватил меня за талию и вернул обратно. Он повторил ту же мучительную процедуру с другим соском. Я беспомощно застонала, извиваясь всем телом. Леон описывал языком круги вокруг моей груди, смыкал губы и начинал посасывать, вынуждая меня пронзительно стонать.

Если это и есть грех, я с радостью куплю билет до Преисподней в одну сторону.

Леон снова забрался ко мне в голову, используя темную силу, вызывающую иллюзорные прикосновения. Тело сковали невидимые ремни, они медленно стянули запястья, лодыжки и талию, привязывая меня к столу. Я не видела их, но разум убеждал, что они реальны. Мне оставалось лишь беспомощно извиваться, не в силах поднять руки или сомкнуть раздвинутые ноги.

– Что ты делаешь? – Голос сорвался на хриплый шепот, дрожащий от вожделения и бурлящих внутри чувств.

Леон приподнял голову, бросив терзать сосок.

– Лишь то, чего ты хочешь сама, – ответил он, проведя когтями по моей щеке. – Ты можешь сбросить с себя путы. Это проще простого. Забавно… – Он навис надо мной, оскалив острые зубы. – Ты даже не пытаешься сбежать.

Когти скользнули по горлу, где пульсировали вены, опустились по груди и животу, добравшись до края трусиков.

– Хватит носить их, – недовольно сказал Леон. – Я ведь все равно порву.

Ткань с легкостью поддалась. Сердце забилось чаще, когда коготь прошелся по клитору, обещая неимоверный страх и наслаждение.

– Помни, куколка, – прорычал Леон, опуская голову мне между ног. – Если захочешь остановить игру, проси милости. Но если станешь кричать, чтобы отпустил тебя, чтобы пощадил, – только раззадоришь.

Каждое его слово затягивало меня глубже в пучину наших общих фантазий, в мир, где я – беспомощная пленница, его добыча. Эти видения не были реальностью, но я позволила себе в них утонуть. Леон следил за каждым моим вздохом, за движением зрачков и биением сердца, он улавливал химию моего тела, зная меня лучше, чем я