Ее душа - Харли Лару

Теперь они лежали у меня в кармане как трофей на память.

Я оставил следы у нее на шее, а сейчас, моясь ее мылом, словно запечатывал на себе женский запах. Как, черт возьми, справиться с этим и не сойти с ума? Рэй засела у меня в голове и сводила с ума. Я хотел ее во что бы то ни стало.

В конечном счете все демоны стремятся к одному: владеть и обладать. Нам нравится оставлять напоминания: временные и постоянные. Серебряная серьга с зеленым камнем в моем левом ухе – подарок Зейна, в ответ я проколол ему язык. Демоны, давно не имевшие друг с другом ничего общего, не спешат от них избавляться.

Но любая связь – это слабость и уязвимое место. Я не раз убеждался на горьком опыте, что она приносит только боль, особенно в отношениях с людьми. Те очень хрупкие и оттого желанные, но слишком легко ломаются. А если беречь человека, то быстро сойдешь с ума.

Рыкнув, я тряхнул головой под струями воды. Рэй, упрямая девчонка, не слушала никаких советов. Она всерьез рассчитывала, будто сумеет отбиться от Эльдов кухонным ножом и бейсбольной битой. Удивительно, что не прихватила с собой камеру, решив запечатлеть свои подвиги. Еще пара таких выходок – и она точно погибнет.

Дверь в ванную я закрывать не стал. Сквозь матовое стекло ничего не было видно, но я чувствовал на себе ее взгляд. Рэй сидела в гостиной, старательно притворяясь, будто ей нет до меня дела.

Если решит искушать меня – что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Я раззадорю ее так, что она сдастся первой.

Желание обладать ею, защитить, удержать было столь сильным, что я не мог от него избавиться. Поэтому и остался в городе: убивал лесных тварей, рисковал шкурой – все ради глупой смертной.

Я должен найти гримуар. Не знаю, что Эверли собирается с ним делать и где она вообще, но если вздумает призвать меня, я не смогу воспротивиться. И опять стану рабом…

Выключив воду, я вышел из ванной. Сидящая на диване Рэйлин торопливо отвернулась. Я усмехнулся, глядя ей в затылок. Скрипнув половицами, подошел ближе.

– Мне сесть?

Она посмотрела на меня и тут же снова отвела взгляд, вспыхнув румянцем. Одеваться я не стал – зачем, если она будет обрабатывать раны? Пусть смущается и прячет глаза, это добавит пикантности.

Рэй резко встала, указывая на сиденье.

– Да, э-э-э… садись.

Она изо всех сил старалась не смотреть на мой член, но неизбежно терпела поражение. Забавно: девчонка ужасно краснела, хотя прекрасно помнила, какие ощущения эта штука ей доставляла. Затем ее взгляд переместился на сочащиеся сукровицей раны.

– Господи, Леон! Тебе нужно накладывать швы!

– Обойдусь. – Я устроился на диване, закинув руки на спинку. Упругая мягкость подушек вызвала странное чувство ностальгии.

В Преисподней у меня был свой дом. Уже больше века он ждет моего возвращения. Некоторые вещи можно найти только там – лишь дома возможно по-настоящему отдохнуть и расслабиться.

Давно я не имел подобной возможности. Уже и позабыл, что это такое.

Рэй всплеснула руками и, недовольно бурча, отошла в сторону.

– Значит, твои демонические способности уберегут тебя от гангрены, да? Или позволят отрастить новую руку? Уже заражение начинается!

Она вернулась с пакетом ватных шариков, пузырьком перекиси и влажным полотенцем. Глядя на рану, протянувшуюся от бедра к колену, поморщилась.

– Что бы ты без меня делал, а? – спросила она с наигранной легкостью, хотя в голосе слышалась тревога.

Я нахмурился и пожал плечами.

– Отправился бы к Зейну и отоспался. Пара суток хорошего сна – и стал бы как новенький. Пока я находился под контролем Кента, о такой роскоши можно было только мечтать. Он так и не понял, что даже демонам не сразу удается исцелить раны.

Рэй хмуро свела брови и, опустившись на колени, аккуратно промокнула салфеткой края пореза. Она все еще не верила моим словам про Кента – или не хотела верить. Но ее поза мне чертовски нравилась.

– Зейн тоже демон, да? – спросила она.

Я кивнул.

– А другие в городе есть?

– Может, и есть. Не встречал. Но везде, где живут люди, найдутся и демоны. Нам нужен свет, а вы горите очень ярко, хоть и недолго. Словно жаркий костер в ночи. А мы, демоны, больше похожи на тлеющие угли. Дымим, теплимся, то затухаем, то разгораемся… Поэтому всегда хотим большего. Хотим вашего жара: завладеть им и присвоить.

– Зачем?

Я хмыкнул.

– А зачем люди дышат или пьют воду? Так заведено природой.

Мой ответ, похоже, ее не удовлетворил, но Рэй замолчала. После долгой паузы она спросила:

– Ты и Зейн… близкие друзья?

Я фыркнул.

– Когда-то были… мы просто товарищи с похожими вкусами…

Она рассмеялась, промокая ногу ватным шариком, смоченным в перекиси.

– Товарищи, значит, да? Как всегда, сухо и безэмоционально… – Она покачала головой. – Все демоны такие, как ты?

– Да, нам нет нужды скрывать свои желания, как это делают люди.

Она снова засмеялась.

– Нет, я не про это. Я хотела знать, все ли такие… замкнутые. Ты прячешь чувства за гневом или сарказмом. Все демоны так себя ведут?

Я сверкнул глазами.

– За годы одиночества и пыток понимаешь, что гнев – самое безопасное чувство. И самое сильное. Оно не дает потерять себя.

Ее улыбка угасла. Дальше Рэй действовала молча. От легких касаний я едва ли не вздрагивал – не от боли, нет, она была терпимой. От мягкости рук. Такие прикосновения были мне в новинку.

Веселое «мяу» возвестило о появлении кота. Сонно щурясь, Чизкейк спустился по лестнице, запрыгнул на диван и, с мурлыканьем потоптав подушки, свернулся рыже-белым клубком у меня под боком.

Рэйлин замерла, глядя, как я когтями почесываю коту загривок.

– Он редко подходит к людям. Обычно стесняется.

– Кошки всегда ладят с демонами, – ответил я. – Это единственные животные, которые прекрасно чувствуют себя в пекле.

– Кто бы сомневался, – рассмеялась она, но тут же посерьезнела. – Спасибо, что спас его. Он мне очень дорог.

– Иначе ты сама бросилась бы его выручать. Так что умер бы не только кот, но и ты. Я просто пытался минимизировать ущерб.

Рэйлин изучала мое лицо с немалым скептицизмом. Кажется, она чувствовала, что я вру. Я ведь Убийца. Разрушитель по природе. Спаситель из меня так себе.

– Ладно, теперь займемся плечом.

Поднявшись с колен, она наклонилась надо мной. Поправив очки и сморщив носик, осмотрела порез. Выглядел тот скверно: разодранная плоть все еще кровоточила. Девчонка права – рана