Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Он смиренно кивнул и обвил мою талию руками.

— Я больше не буду. Не знаю уж, что я успел натворить той ночью, что в такой кошмар всё вылилось, но честно, больше — никогда!

И мы снова тесно прижались друг к другу. В моих пальцах поселилась противная бесконтрольная дрожь и он осторожно взял мои ладони в свои, сжимая их, чтоб не тряслись.

После короткой передышки мы снова отправились в путь. Ночь застала нас на самой границе какого-то села. Когда вдалеке показался свет фонарей и домов Кристина впервые за всё время подала голос:

— Ахренеть… Не верится даже.

Когда мы приблизились к первому забору и перелезли через него, то из ближайшего дома выскочил полоумного вида дедок и направил на нас двустволку:

— А ну отошли, черти-ироды! А ну!

Я подняла руки, от усталости даже не испугавшись.

— Пожалуйста, помогите нам! Мы заблудились в лесу, есть раненые… Сами взгляните. — я ткнула рукой в Грега, который еле удерживал на руках мертвенно-бледную девушку.

Вдруг, из дома вышла пожилая женщина и, прижав руку к груди, прикрикнула:

— Ну что ты в самом деле! Видишь же — помощь людям нужна. Да опусти ты ружьё! Вы проходите, не стойте. Сейчас воды накипячу, всё мигом обработаем. Я врач.

Следующий час прошёл в отчаянных попытках Криса, как звали пожилого мужчину, поймать сотовый сигнал и вызвать службу спасения.

— Да! Да, именно этот посёлок! Да ниоткуда! Из лесу! Двадцать шестой дом! Что? Ну, конечно, мы оказали первую помощь! Ась? Да оказали помощь, говорю!

Хозяйка дома — тётушка Мирта очень удачно оказалась боевой старушкой. Она с железным самообладанием и без лишних вопросов обработала и перевязала всех, кто в этом нуждался, накормила нас наваристым куриным бульоном с домашним хлебом, а потом дала каждому по здоровенной сушёной рыбине.

— Чем богаты, ребятишки, чем богаты. — повторяла она, подливая травяной чай в наши кружки. Все мы разместились в просторной гостиной — кто на стуле, кто на диване, кто на ковре и аккуратно чистили ароматную рыбу на общую салфетку.

Через час гостеприимства наконец-то подъехали две скорых и одна полицейская машина.

В нас моментально опознали пропавших без вести. Впрочем, по красноречивым выражениям лиц полицейских, это было понятно и без слов.

Мы от всей души поблагодарили жителей посёлка за помощь, а потом девушек с комфортом разместили в двух машинах скорой помощи.

Нас с Грегом и Эриком повезли в полицейской машине, перед этим предупредив, что после разбирательства и лечения нас могут повторно вызвать для дачи показаний.

Но, честно сказать, нам было на это уже абсолютно всё равно. По прибытии в город Грег, наскоро попрощавшись, ретировался в неизвестном направлении.

Эрик только развёл руками.

— Он всегда такой был. Сначала решит свои «секретные» дела и приедет к нам в лесной дом. Если сейчас со всем не разберётся — с ума сойдёт от тревожности.

— Ты как будто не удивлён тому, что он оказался жив. — отстранённо спросила я, сидя на больничной койке.

Меня положили в палату для пациентов с крайним истощением, как и всех остальных. Эрика вообще лечить не понадобилось, он был здоров, как бык и до сих пор не перекинулся ни разу.

— Я в глубине души знал, что он где-то здесь, в этом мире. Волчья чуйка, помнишь?

И он одарил меня своей мягкой и обаятельной улыбкой. Чисто внешне казалось, что не изменилось ничего. Выдавали глаза.

В них залёг непонятный мне оттенок пережитой боли и страха. Но я знала, что теперь мне под силу справиться с этой тенью. Я готова была выжечь её до тла.

Заботой, покоем и бесконечной любовью.

Глава 26

Глава 26

Я плохо помнила, как прошли последние три дня. Кажется, в какой-то момент перестало хватать сил на то, чтоб сражаться с накопившейся усталостью и допросами полиции.

Эрик подхватил меня, разрушенную и опустошённую, а потом провёл меня через всё это легко и бережно.

Я много раз порывалась взять всё в свои руки, но тихий голос где-то у уха останавливал:

— Тише, родная. Не беспокойся об этом. Я справлюсь.

И Эрик действительно сдержал слово.

Очнулась по-настоящему я только тогда, когда обнаружила себя лежащей на диване под пледом.

Волк бегал рядом, суетился, разжигая камин. На улице разыгралась нешуточная буря и шёл сильный дождь.

Я с трудом оторвала голову от подушки и прошептала:

— Эрик…

Он сверкнул глазами и бросился ко мне. Уселся рядом, погладил по волосам и нежно поцеловал в лоб. Улыбнулся так тепло, что я не утерпела и тоже улыбнулась ему в ответ.

— Как ты…? Тебе лучше?

Я медленно моргнула, переводя взгляд на его футболку и шею. Они были черны от копоти.

— Ты в саже весь. Чего не переоденешься?

— Дымоход чистил. Сейчас всё сниму.

Я поймала ласкающую меня руку и прижала тёплую ладонь к своей щеке. Не смогла удержаться от шутки:

— Не надо всё! Надоел уже голым ходить, как тебя не встречу — ты всё голышом скачешь. Извращуга…

Эрик напряжённо нахмурился, очевидно пытаясь вспомнить, когда же такое было.

Я снова позабыла о почти полном отсутствии привычного мне чувства юмора у бывшего оборотня.

Легонько коснулась его щеки, хихикнула.

— Я шучу, глупый. Давай бегом в душ.

Эрик вернулся чистый, мокрый, вкусно пахнущий хвойным мылом и весь какой-то притихший.

Он в полумраке пробрался к дивану, видимо думая, что я снова задремала. Уселся у меня в ногах и широко зевнул, потягиваясь.

Я открыла глаза и тихо сказала:

— Иди ко мне.

Мужчина посмотрел на меня так, словно именно этих слов он ждал всю жизнь.

Торопливо протиснулся между спинкой дивана и мной, обнял за талию и уткнулся носом в моё плечо. Замер, глядя на огонь.

В эту секунду он снова напомнил мне своё звериное воплощение, но мне больше не было страшно.

Мне вообще ничего не хотелось, ни думать, ни знать, а лишь впитывать тепло любимого человека, чувствовать его тёплую кожу своей, целовать, не волнуясь и не спрашивая разрешения. Шептать нежные глупости…

Это было так прекрасно, так приятно и немыслимо, что мне хотелось плакать.

Плакать и благодарить его. А ещё благодарить этот вечер, этот дождь за окном и день, в который я проснулась и