Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

самом деле был равнодушен к своей вкусной, экзотически красивой внешности. Брюнету намного ценнее было нечто иное, но он пока сам не понял, что. Может, забыл. А возможно, попросту потерял.

Подростки вышли к старому кинотеатру, стоявшему мрачной чёрной махиной между универмагом и Домом культуры. Дюжина невысоких ступенек вели к площадке перед грязными стеклянными дверьми. Потрёпанная афиша предлагала станичникам посмотреть на выходных «Титаник» и «Американский пирог» за пятьдесят рублей.

– На «Титаник» ползала смело соберётся, – заметил Сэро. – Фанатов немало в городе имеется. Сопли распустить и слезу утереть пойдёт! «Американский пирог» – для ишаков.

– Не нравится? – поинтересовалась удивлённая Люба.

– Не-а. – Ровесник скривился. – Хрень озабоченная! Какой вменяемый пацан ведёт себя так, как они наснимали?

– То есть ты смотрел?

– И что?.. Моё мнение от этого не изменится. А ты смотрела?

– Да, ещё когда с Лыткиной общалась. Это было в восьмом классе. Катя пришла с Камиллой и Аней, заодно меня подтянула. Также явилась пара мудрёных девах с первой школы. Они весь фильм ржали как умалишённые! Мне было неуютно. Не из-за фильма – я смеялась вместе со всеми. Им весело – и мне за компанию.

– Чего неуютно было-то? – спросил Ибрагимов, ласково глядя подруге в лицо.

– Чужая я была. Понимаешь, они всё накрашенными пришли, модно разодетые. А я как прошлогодний сорняк: ни беседу прикольную поддержать, ни выглядеть наравне.

– А может, это они до тебя не дотянули? – усмехнулся он. – Припереться размалёванной фифой в замшелый сельповский киношник, чтобы кого-то зацепить, – наивно. Тоже мне, приём высшего общества!

– Кстати, да! – спохватилась школьница. – В зале, кроме нас, никого не было!

– Вот то-то ж! – прыснул Сэро. – И, знаешь, «прикольная беседа» – точно не про тебя. А вот увлекательная, познавательная, даже поучительная – гораздо ближе. Думаю, было неуютно, потому что ты другая, непохожая. Плюс, уверен, девки вели себя не очень – свысока, ехидно, возможно, даже грубо.

– Было дело. – Люба огорчённо потемнела.

– Вишенка, это их трудности и выбор быть гавном, не твой. Я вижу тебя иначе. На мой взгляд, надо быть очень сильной, чтобы выдерживать жёстких предков и придурковатый класс в придачу. Ты не сломалась, не прогнулась, а просто спряталась. Я вкурил, почему твой лучший друг – библиотека. Понимаю, что нуждаешься в защите.

Люба подняла на него расстроенные благодарные глаза. Сэро взял её за подбородок, ласково погладил по щеке.

– А я готов тебя защищать.

– Хочешь, сказать, что…

– Что ты мне нравишься. Да. Очень! Признаюсь и сдаюсь с потрохами. – Брюнет вздохнул, доверчиво посмотрел на неё. – Устал вилять. Весь год фигнёй страдаю! С меня хватит.

Тихоня задохнулась от шока. Такого расклада она не ожидала. То, о чём позабылось мечтать, вдруг свалилось на неё, словно мешок с мукой, и выбило прочь из седла.

Как не вовремя! Как же всё не вовремя! Если бы Сэро признался раньше, многое сложилось бы иначе. Перед внутренним взором непрошенно выплыло суровое лицо отличника, его спина, как он уходил прочь ранним сентябрьским утром, разочаровавшись в ней и её обещаниях. Взгляд девушки потускнел, потупился, лицо вытянулось.

Ибрагимов, не зная подоплёки, видя, как Поспелова хмурится, решил, что недостаточно убедителен.

– Люба, я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. По-серьёзному.

– Это как-то…

– Никак. Если мы встречаемся, я выбираю тебя и только тебя. Не веришь? Понимаю, заслужил. Сам хорош! – Сэро посерьёзнел. – Если согласишься, я прекращаю все свои тусовки. Учёбой займусь. Думаю поступить на дизайнера или модельера-конструктора – всё равно тайком кайфую от шитья, шмоток и торговли!

Старшеклассница, не удержавшись, с иронией улыбнулась:

– Сэро, верность в отношениях – не про тебя. Ты как весенний снег: вроде, выпал, а уже нет – растаял! То здесь, то там. Хватит тебя на пару недель, а мне потом краснеть, как Виноградовой, и оправдываться, почему меня парень кинул. Лучше предложи кому другому…

– Я разговариваю, не с «кем-то другим», а с тобой! – Повеса нахмурился, задетый за живое. – Серьёзные отношения я не предлагал ещё никому. Тебя, сестрёнка, знаю год, уверен в тебе, а в своих чувствах – тем более! Не хочу ни с кем тебя делить, не хочу думать, что ты можешь с кем-то гулять, что будешь без меня. Хочу, чтобы мы были парой. Готов измениться ради твоего выбора и доверия. Если родители будут против или начнут давить, готов помочь поступить учиться в другом месте, работать и обеспечивать тебя. Деньги зарабатывать умею, ты в курсе.

– Ну, блин…

– Если предки крепко быканут, свалим вместе в Краснодар! Я найду работу и жильё. Летом поступишь в техникум, потом в вуз. Разберёмся! Если смущает, я готов расписаться.

– Где? – не вкурила Поспелова.

– В ЗАГСе, – решительно ответил брюнет, смотря ей прямо в глаза.

Челюсть её молниеносно отвисла тряпкой. Она широко распахнутыми глазами смотрела на брюнета и понимала, что более вдумчивым и основательным ещё его не видела. Кроме увиденного ранее ребёнка, доверчивого и весёлого, искреннего и щедрого, плавного и гибкого, словно шут-циркач, в её мыслях напрочь теперь застрял третий образ повесы. Ибрагимов, оказалось, способен на раз-два бросить всё, разорвать привычное и выбрать новое, неизвестное.

– Сэро, – наконец заговорила она, справившись с потрясением.

– Да? – нетерпеливо отозвался он, жаждавший ответа пуще глотка воды.

– Я тебе не верю.

– Почему?

– Конечно, ты убил меня наповал своими словами. Но я видела твоё поведение с другими. С Наташей. С Камиллой. С красотками из школы. Нагляделась на тебя на днюхе Конохина. Не хочу быть очередной. Даже в качестве официальной девушки, или вообще жены! Мне такое не надо. Я любительница книг и домашних посиделок. Предпочитаю оставаться на прежнем месте. Хватило по горло звёздной славы, когда в школе узнали о нашей дружбе. На отношения у меня силёнок не хватит.

– Говоришь так, будто бы я собрался таскать тебя по всему селу как личную безделушку или музейный трофей! – поспорил Ибрагимов. – Люба, если я предлагаю встречаться, значит, хочу лишь тебя. Только тебя. Никого другого! Догадываюсь, какие слова надеешься услышать. Раньше мне надо было их сказать.

Тихоня внимательно уставилась на него. Парень подошёл близко, взял обеими руками её бледное лицо и ласково произнёс:

– Я люблю тебя, Люба. И скрывать этого больше не собираюсь.

– Сэро, тем не менее я не могу ответить тебе сейчас! – Школьница, чувствуя, что губы её пересохли, а почва уходит из-под ног, согнулась от переизбытка эмоций в коленях.

– Тогда обещай подумать. – Повеса улыбнулся, наклонился и крепко её поцеловал.

Девушка не нашла сил сопротивляться. Она чувствовала язык парня, горький привкус хороших сигарет, что он недавно выкурил. Этот вкус ей не понравился.