Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

Имир не курил, а последние поцелуи Дена она толком не помнила из-за ударившей в кровь выпивки. А ведь когда-то она яростно грезила о близости с повесой, об отношениях с ним у всех на виду, о его признании в чувствах. Надо же, как всё изменилось! Произошедшее, кроме шока и волнения, никакого отклика в её душе не вызывало.

А поцелуй всё длился и длился. День постепенно переходил в начало раннего вечера. Сентябрьское солнце жарило вовсю. Площадка перед кинотеатром, щедро залитая его лучами, пыхала духотой и пылью. От перекрёстка доносился рокот проезжавших машин. Кто-то, топавший по тротуарам, громко смеялся. Сэро целовал Любу щедро, жадно, от всей души, наслаждался моментом, а она смиренно отвечала и недоумевала от своего равнодушия.

Что-то отвратно лязгнуло. Подростки прервали поцелуй, решив глянуть на источник шума.

– Здрасьте! – брякнула Поспелова, широко распахнув зенки. Сэро глянул на подругу, потом перевёл взгляд на того, с кем девушка поздоровалась.

Пожилая невысокая кривоногая женщина в платочке, поправляя два жестяных ведра на ручках уставшего от жизни велосипеда, попыталась притвориться, что спешилась с агрегата не просто так, а по серьёзной причине.

– Здрст, – неуверенно прошепелявила она в ответ, блуждающими перепуганными глазёнками ещё разок осмотрела парочку, неуклюже сиганула на седло, поспешно оттолкнувшись от земли, и, виляя, покатила прочь.

– Это баба Клара, – пояснила тихоня. – Живёт при въезде. Дом красный, маленький!

– Понял. Её огород тянется от начала переулка до твоей фазенды. Специально остановилась, думаешь?

– Конечно. – Люба зло усмехнулась. – Убедиться, что именно дочка Поспеловых бесстыже с пацаном целуется! Вот же обезьяна! За сынком-алкашом своим лучше бы смотрела, курва!

– Проблемы будут? – Ибрагимов бережно взял её за талию.

– Будут. – сухо ответила старшеклассница. – Придётся выкручиваться. Матери донесут. Типа заботятся, неравнодушные, а на самом деле чтобы посмаковать чужое горе.

– Давай останешься у меня с ночёвкой? – предложил брюнет. – Мои против не будут, а там решим, что с твоими родителями делать.

– С ума сошёл?! – перепугалась она, представив лицо Имира, когда повеса притащит её к себе в хату. – Мало, что соседка спалила, ещё и домой на ночь не явлюсь! Да меня расчленят заживо, едва нос покажу, солью посыплют и собакам скормят! Опять мама додумается… Ай, блин, не важно! Короче, если маму приступ накроет, то я откинусь следом, лишь бы позор по станице не собирать!

– Люба, спокойно! – заволновался Сэро. – Если будет проблемно или опасно, то я сделаю всё, чтобы тебя это не коснулось! Варианты мною уже предложены, выбор остался за тобой. Мы с этим разберёмся. Я разберусь!

Поспелова скептично воззрилась на него, понимая, что юноша даже не догадывается, на что способна Александра Григорьевна, лишь бы защитить и отстоять своё. Новость от вездесущей вонючки-соседки её подкосит, дай Бог чтобы в могилу не унесла! Счёт шёл на дни, часы, минуты. Плюс закон подлости: если матери моча стукнет именно сегодня утащиться с кассы раньше, чем солнце зайдёт, то она непременно нарвётся по пути на поганую шоблу, трущую замшелые сраки на лавочке Петуховых.

Подростки спешно расстались на берегу реки. Ибрагимов быстрым шагом ушёл своей дорогой, а тихоня присела на скамейку под ветвями плакучей ивы и принялась мучительно думать. Дилемма требовала от неё смелого твёрдого решения, и оба варианта этого решения должны были оказаться в итоге не поражением, а победой.

Глава 14

Имир, в отличие от разгульного брата, в последний день рабочей недели от учёбы не филонил, поэтому имел честь всю смену разгребать сплетни и пересуды после гаражной потасовки.

Он не отстранялся, не закатывал недовольно глаза, не отгораживался и не оскорблялся. Наоборот, смело вливался в базарную струю и вносил свою лепту. Ту, которая была ему выгоднее всего. Не желая, чтобы Поспелова сорвала лавры, отличник ловко переиначил случившееся на свой лад – и вот уже Люба не дивная роковуха, а девушка, использованная Коробкиным в гнусных целях. За её честь якобы храбро вступился Сэро, не желавший, чтобы подругу смешали с грязью. Медалист понимал, что с избитым Деном разорваны теперь даже те связи, расторгнуть которые ранее было спорно, поэтому уверенно валил всех собак на него, лишь бы убрать тень со своей родни.

Когда на закате белого дня повеса фурией влетел во двор, громко хлопнув калиткой, Имир, кормивший в это время скотину, насторожился.

– Куда несёшься?!

– По делам! – отмахнулся было тот, но умник решительно преградил ему вход на крыльцо.

– Вчера дел наворотил. Рассказывай!

Сэро нервно задышал, прицениваясь, посмотрел на брата, что стоял на его пути в домашних трениках, видавшей виды истерзанной футболке да с тазом комбикорма в руках, и решил проясниться.

– Имир, слушай… Мне реально некогда! Если помедлю, у неё будут большие проблемы!

– Про кого идёт речь? – почувствовав нехороший осадок в душе, сквозь зубы поинтересовался близнец, начав злиться.

– Сам знаешь, – сухо бросил Сэро, сделал шаг вправо и махом по ступенькам влетел в дом.

Отличник раздражённо вздохнул, поставил таз на асфальт и прошёл следом. Родственника он застал в комнате пересчитывающим пачку денег. На столе лежал приготовленный паспорт. Увиденное Имиру не понравилось.

– Решил из города свалить вместе с Поспеловой?

– Да, – не повернувшись, буркнул повеса.

– Она согласилась на такой резкий шаг?!

– Ещё нет. Но согласится, когда я за ней приду.

– Куда?!

– К ней домой, – всё так же, не поворачиваясь, отрывисто отвечал Сэро. – На Солнечный.

– Она тебя звала?

– Нет.

– Тогда какого лешего прёшься?! – перебил его медалист. – Что за грёбаное рыцарство, мать твою?! Ланселотом себя возомнил?!

Повеса засунул паспорт в задний карман джинс, а деньги – на дно рюкзака, в который предусмотрительно поклал немного вещей на первое время, застегнул ветровку и повернулся к брату.

– Я сегодня прогулял школу.

– Удивил, хах! – с сарказмом хмыкнул Имир.

– … вместе с Любой, – продолжил он, пропустив едкий упрёк. – Её перехватили на перекрёстке. Мы встретились в парке. Я предложил ей отношения.

– Она согласилась? – у Имира, которому и так не вставляло слушать подробности, пересохло горло.

– Подожди ты!!! Задолбал перебивать! – психанул Сэро. – Когда мы целовались у кинотеатра, нас словила старушенция, карлица с Любиного переулка. Мать её будет о наших гульках знать уже сегодня. Любу просто разорвут дома на лоскуты, потому что придурки…

– Люба понимала, на что шла, раз дала себя поцеловать в людном месте, – медалист произносил слова ровно, холодно, хотя от услышанного оборвалось внутри него что-то живое и будто насовсем умерло. – Она сильная девушка, справится.

– Белены обожрался?! – быканул брат, не ожидав от него халатного отношения к тихоне. – Хрен с тобой! Я обещал ей защиту, поэтому буду рядом.