Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

– Она прекрасно умеет выкручиваться из любой щекотливой ситуации, – не шевельнувшись, спокойно проговорил близнец, проглотив грубость. – Поспеловой море по колено, когда она преследует свою цель. Учти это, будь добр.

Сэро замер, неверяще уставившись на свою хладнокровную копию.

– Вспомни кирпичный завод, – продолжил Имир, глядя ему в глаза. – Мало? Ваши вылазки в Краснодар. Или тоже мало? Не ты ли меня убеждал, что Люба, если ей надо, может горы свернуть? Что по ней Большой театр плачет? В честь чего сейчас столько суеты?

– Ты же больше всех всегда за неё заступался!

– Да. Было дело. Но вот наконец даже мне, упёртому барану, дошло, что Поспелова – штучка живучая, юркая и скользкая. Она не страдает, потому что приспособилась. А мы всё за девку суетились да решали… Ей это не надо. У неё свои пути и выходы. Оставь принцессу в покое. Уверен, завтра сам удивишься, как твоя нежная прелесть ловко разрулит ситуацию с расисткой-маманей. Сиди на жопе ровно.

– Ни хрена мы не суетились и не решали! – скривился повеса. – И ни разу её не защитили…

– А Поспелова, что, просила хоть раз её защитить? – медалист холодно сузил глаза. – Меня – нет. А тебя?

Повисло молчание.

– Коробкина просила, – нехотя проговорил Сэро, расстроенно опустив взгляд. Желваки его заходили ходуном. – Видимо, он у Любы вызывал больше доверия, чем я.

– А может, она выбрала его намного раньше, чем тебя? – ловко ввернул отличник, почуяв, что разговор встал, наконец, на нужные рельсы. – Услышь меня, Сэро! Если они втихую дружили весь год, и никто в ус не дул, – значит, что-то в этой истории не так чисто!

– Откуда знаешь?

– Что? – не понял близнец.

– Что они год дружили!

– А-а-а! Да мне вчера донесли, – мгновенно выкрутился Имир, словив запах жареного. – Вашу перепалку вся туса слушала, подзабыл?.. От темы не уходи! Почему Ден катал её на море и в горы всё лето? Обои Люба ему помогала клеить, в гости ходила! Ленка и Ната наверняка про их шашни – тоже ни бельмеса! А тебе, братишка, как в этой истории – всё о´кей? Ослом себя не ощущаешь?

Опять молчание. Сэро, набычившись, нетерпеливо уставился в окно, сжимая лямку наброшенного на плечо рюкзака. Близнец наблюдал, как на его смуглом лице бродят страсти да от внутреннего волнения широко раздуваются ноздри. Он понимал, что если не сможет переубедить взбрыкнувшего брата, остудить его пыл, тот за пару часов наворотит – мама не горюй.

– Поспелова согласилась с тобой встречаться? – вкрадчиво поинтересовался медалист.

– Обещала подумать.

– Обещать – не значит жениться! – уцепился за ещё один крючок Имир. – Почему наводишь шум? Раньше Поспелова тебя не цепляла! Помнишь, что говорил мне? Или напомнить?

– Неважно. – Сэро нетерпеливо дёрнулся было к выходу, но умник не дал ему пройти. – Что ты мутишь, Имир?! Ни хрена не пойму!

– Я вижу, что не поймёшь! Черепок твой напрочь отлетел! – разозлился отличник, подзадолбавшись вилять перед упёртым близнецом. – Ты, млять, в сторону Поспеловой через плечо харкался, угорал с мамашки её шизанутой, с домостроевской житухи, прикалывался над её прикидом, повадками, орал, что с кулёмой ни за что бы не спутался! Тебе было насрать, что с ней, как с ней, поволок её в Краснодар как наживку, чтобы тупая пчёлка побольше бабла помогла нарубить! А щас готов шею под плаху самолично подсунуть! Ради чего?! Знаешь сам хоть?!

Повеса гневно задышал, глядя ему в глаза. Терпение его явно было на исходе. Имир злорадно ухмыльнулся.

– Я вот точно знаю. Ты спохватился, когда почуял, что залежавшийся кусок мяса кто-то пронырливый ворует прямо из-под твоего носа. Считал себя главным, но тебя переиграли. Наташку околпачил, Ленку Коробкинскую – тоже…

– Ай, не бреши! – отмахнулся Сэро. – Она разок ртом похлопала!

– Никакой разницы, сам факт налицо! Теперь Любу делишь… Поспелова нужна тебе, тупо чтобы выиграть у Коробкина!

– Неправда!

– Да ну?! Докажи, что всё иначе! Люба ответа тебе не дала. Ты щас попрёшься в её дом, а там, уверен, предки или в ус не дуют, или уже облапошены нашей девочкой-припевочкой! Прикинь, каким идиотом выглядеть в её хате будешь?! Задумайся! Сначала Пахан, теперь – Ден. Пахана ты отвадил, Коробкина избил, а толку – ноль!

– Так, всё! Отвали…

– Стоять, сказал! – отличник отпихнул его назад. – Продолжим наш разговор, пока кое-кто дел не наворотил! Совсем нет вопросов, почему девочка выбрала Овчинникова и Коробкина, а не тебя?.. Брат, они для неё свои! Как мать учила! А ты цыган. «Масть испортишь». Люба не будет рисковать ради тебя своей шкурой. Пусть она не как Александра Григорьевна, пусть жалуется на неё, а всё равно поступает по материнской указке…

Имир внезапно замолчал, будто слова закончились. На самом деле голос его застрял в горле, потому что парень вспомнил, как в этой комнате несколько недель назад обнаружил на шее любимой девушки синяки. Подавив боль, он спокойно продолжил партию.

– Сэро, ты всегда всё просчитывал. Умело хитрил. Крутил людьми. В богатых кварталах ты легко продаёшь шмотки избалованным кошёлкам местных папиков, остригаешь их чище, чем пастух – овец. Умеешь на рынке следить один за тремя палатками в час пик. Легко договариваешься, а, встряв в задницу, умеешь улизнуть от расправы. Но то, что случилось вчера, а продолжается сегодня – не вписывается ни в какие ворота! Либо ты сошёл с ума, либо…

– … либо ты чего-то не понимаешь. – Повеса усмехнулся, дружелюбно потрепав его за плечо. – Пожалуй, я объяснюсь.

Юноша сбросил ранец с плеча и присел на край кровати. Имир примостился на своей, приготовился слушать.

– Вчера, услышав, что Ден мутит с Любой, я слетел с катушек. Правда, слетел. Потому что всегда считал её своей. Люба по жизни одна, никого к себе особо не приближает… Меня это успокаивало. К ней очередь не стояла, да она её и не собирала. Поэтому я и взбесился.

– Но…

– Не перебивай, будь добр! Да, я много чего говорил про неё. Угорал. Стебался…

Сэро глубоко вздохнул и задумчиво улыбнулся.

– Потому что меня задевал и бесил её игнор. Раздражало, что она не кокетничает, не лезет мне понравиться, не строит глазки. Я ждал, когда Поспелова подаст знак, а она молчала. Трындела о книжках, полтергейстах, выдуманных мирах! Тогда я злился и цеплял её шутки ради. Мне стрёмно сознаваться, что я брехло и дурак, но ничего не поделаешь… Люба обижалась, расстраивалась, но оставалась рядом. Доверяла мне, верила на слово. Когда мы поссорились, мне без неё было плохо, и ты, Имир, это видел своими глазами. Её не хватало. Понимаешь,