Город кошмаров - Б. Гринн

— Какого чёрта…

Не успеваю я закончить фразу, как магия вырывается из моих ладоней прямо в землю. Вокруг меня начинают прорастать новые деревья. Но не в стиле «вау, как мило», а скорее «я разрываю землю на части». Поверхность почвы яростно разверзается, освобождая место для новых побегов. Крики заполняют арену, а Фамильяры, застигнутые врасплох посреди поз йоги, валятся с ковриков. Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит вокруг, но я буквально застыла в позе собаки мордой вниз, а волосы полезли в глаза. Я безуспешно пытаюсь сдуть их, пока руки продолжают дрожать, а из ниоткуда прорастают всё новые деревья.

— Сосредоточься, Дэнни, — говорю я себе вслух.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к своему телу и ощущениям. Каждый раз, когда магия так захватывала меня, виной тому была потеря контроля над эмоциями. С трибун доносятся отдалённые крики, пока магия продолжает литься из рук в землю, словно я какой-то фонтан. Если я не восстановлю контроль, то могу убить здесь всех тех, кто не является вампиром. Чёрт.

Инстинкты берут верх, и вместо того, чтобы позволить силе вырваться наружу, я концентрируюсь на том, чтобы втянуть её обратно. С каждой секундой напоминаю себе, что я не просто сосуд, я человек, с реальным жизненным опытом и мыслями. Если эта магия — часть меня, значит, она должна быть подвластна мне. Глаза остаются закрыты, я ищу энергию внутри тела — не узы, а то пурпурное пламя, что жжёт где-то глубоко внизу. Представляю, как пурпурные лозы расползаются под землёй, словно вспышки молний, и силой своей воли заставляю ладони втянуть их обратно.

Если я могу это визуализировать, то могу это и сделать.

Я тяну их на себя, пока руки не перестают дрожать. Пот катится со лба на розовый пенопластовый коврик, температура тела взлетает до небес. И наконец, магия исчезает. Словно её никогда и не было, внутри не остаётся даже слабого гула. Я падаю лицом вниз на коврик, благодарная за то, что подо мной есть хоть что-то мягкое, смягчившее удар. Истощение накрывает, как одеяло.

Где-то вдалеке над толпой разносится рёв. Я приоткрываю глаза и едва не падаю в обморок от увиденных разрушений. Арена забита деревьями… тропическими деревьями, каких я никогда раньше не видела. Самодовольное удовлетворение расплывается по лицу, когда я осознаю, что мне только что удалось обуздать магию.

— Что она сделала?! — голос Егора, не узнать который невозможно, доносится раньше, чем его шаги. Я собираюсь с силами и медленно, через боль, поворачиваюсь к нему и остальным членам Пятёрки, включая Нокса, который стоит неподалёку, но замечаю, что он держит осторожную дистанцию.

— Она? У меня вообще-то есть имя, — отвечаю я, чувствуя, как под рёбрами нарастает напряжение, пока магия снова мерцает, оживая.

Меган топает по платформе, осмелившись прорваться сквозь вампиров-лордов, собравшихся вокруг меня.

— Что ты только что сделала?! — Гнев понижает её голос на целую октаву.

— Второй человек, который спрашивает меня об этом за тридцать секунд, — язвлю я. Нокс ухмыляется из-за спины Деймона, который смотрит на меня так, будто я сделана из чистого золота.

Меган продолжает буром переть на меня, сжав кулаки по бокам, а её кудри подпрыгивают при каждом шаге.

— Отвечай на грёбаный вопрос, сука. — Магия превращается из искры в разъярённого быка, как только руки Меган касаются моих плеч в жалкой попытке толкнуть.

— Я бы не стала этого делать на твоём месте, — предупреждаю я, шевеля пальцами. Даже если я обуздала магию только что, это не значит, что я смогу сделать это снова. Какой бы Меган ни была дрянью, она не заслужила смерти.

— Я отказываюсь верить, что ты просто так, спонтанно, отрастила деревья из своих грёбаных рук! Ты вечно должна перетягивать всё внимание на себя, да?

А-а. Вот оно что.

— Заткнись к чёрту. Я сделала это не для того, чтобы украсть твой звёздный час.

Ярость ожесточает её взгляд.

— Посмотрите на меня, бедная паршивая фамильярка, которой плевать на нужды своего Господина. Я потратила несколько дней, планируя это мероприятие, следя, чтобы всё было идеально…

Магия жжёт под кожей; если не выпущу её, она вспыхнет, а мне как-то не улыбается, чтобы мои кишки превратили в суп.

— Твоё мероприятие — дрянь. Твоё представление о создании эндорфинов — извращение чистой воды. Что дальше, киоск с матчей или благотворительная ярмарка? И ты ещё считаешь себя идеальным Фамильяром!

Её ладонь встречается с моим лицом — лёгкое жжение, не более. Но голова всё равно дёргается в сторону.

Кажется, весь стадион затаил дыхание.

Магия срывается с цепи. Змеевидные лозы вырываются из земли и обвивают ноги Меган, с силой швыряя её в пыль. Тропические деревья склоняются над нами, словно намереваясь отрастить зубы и проглотить Меган целиком. Пока лозы скользят вверх, обвивая её шею, я делаю глубокий вдох и втягиваю их обратно. Насилие — не лучший ответ на сегодняшний день. Хоть моя жизнь, наверное, была одной большой ложью, я — реальна. И я не хочу пачкать руки в крови, даже если она отравлена ревностью. Я не могу запретить людям отнимать мои воспоминания или совершать зло, но я могу контролировать свою реакцию.

Когда энергия начинает колебаться, меня сковывает страх. Я не хочу снова оказаться в коме. Взмахом запястья я отзываю лозы и усмехаюсь, глядя сверху вниз на то, как она тяжело дышит, хватаясь за горло.

— Ты даже не стоишь того, чтобы с тобой драться, — бросаю я и разворачиваюсь, собираясь идти к выходу. Сделав всего пару шагов и чувствуя тяжесть после невольного выброса силы, я слышу безошибочно узнаваемый влажный, тошнотворный звук — лезвие рассекает плоть.

Я оборачиваюсь и вижу обезглавленное тело Меган, лежащее на лесной почве, а её голова уже лениво катится в мою сторону, подпрыгивая вместе с кудрями. — Какого хера?

Толпа взрывается ликованием, люди вскакивают со своих мест. Если не считать кровососов в бальном зале, это было самое жуткое зрелище, что мне доводилось видеть.

— Начнём Жатву! — провозглашает Киприан, перекрывая рёв толпы. Я не смотрю на него, взгляд намертво прикован к отрубленной голове Меган и крови, лужей расплывающейся вокруг её шеи. Она часто моргает, глаза перемещаются на меня. Губа изгибается в гротескной усмешке; лишённая возможности говорить, она беззвучно произносит: «Ты труп».

Я перевожу взгляд на Нокса — он стоит над её телом, вытирая окровавленные руки платком. Он ловит