Город кошмаров - Б. Гринн

мне нужен, сын. Мне нужно, чтобы ты был там, со мной, единым фронтом. Ни у кого не должно оставаться сомнений, кто займёт моё место, когда я больше не смогу… — Он сгибается пополам, захлёбываясь хриплым, раздирающим грудь кашлем.

— Единым фронтом? Мы никогда не были едины. Может, когда-то давно, когда твой разум не был отравлен властью и завистью, но сейчас… — Я усмехаюсь. — Этот мир и все его обитатели могут сгореть дотла, мне плевать.

Отец, корчась от боли в желудке, поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ты всегда знал, что у твоей силы есть предел. Таково было соглашение, которое ты заключил с ведьмами, создавшими нас. Этому должен прийти конец. Всё, что ты делаешь сейчас, эта отчаянная возня за выживание — тщетно.

Отказываясь признать, что он может быть прав, я снова поворачиваюсь к Дэнни. Её пальцы подрагивают на животе. Облегчение пронзает меня, словно удар тока, но я сохраняю маску равнодушия.

— Оставь меня. Сейчас же. Она приходит в себя, и я не хочу, чтобы ты создавал ей лишний стресс. Я вернусь ко двору, как только она поправится — и ни секундой раньше.

Он не двигается с места.

— Ты ведь думаешь, что я слеп, правда?

Я по-прежнему не смотрю на него. Не могу.

— Она твоя пара, не так ли? Девушка, обладающая такой невероятной силой. — У меня в жилах стынет кровь, маска грозит треснуть. — Ты собственник, Нокс. Это всегда было очевидно. Но это другое. Она другая.

На меня снисходит смирение.

— И что же ты сделаешь с этой информацией, отец?

Я слышу шорох его одеяний, когда он немощно направляется к выходу.

— Если завтра я не увижу тебя при дворе, я объявлю об этом всему городу. Устрою грандиозное празднество, пожалуй. И напишу приглашения кровью.

Шантаж. Как предсказуемо. Если вампиры что-то и ненавидят больше, чем самих себя, так это то, что кто-то другой смеет найти искру счастья в этом холодном, тёмном мире. И вот я здесь, без иного выбора, кроме как прогнуться под прихоти отца. Если у кого-то из Пятёрки под командованием целая армия Бешеных, у Дэнни нет ни единого шанса, сколько бы силы она в себе ни взрастила.

Дверь мягко щёлкает, закрываясь за отцом, но его предупреждение повисает в воздухе, превращая напряжение в комнате в нечто смертоносное.

— Можешь перестать притворяться, что спишь, — сухо говорю я.

Глаза Дэнни трепещут, открываясь, но взгляд затуманен тремя днями сна.

— Прости.

Она пытается сесть. Я мгновенно оказываюсь рядом, легко подхватывая её, усаживая так, чтобы подушки поддерживали спину и шею. Она вздрагивает от моего прикосновения, её тело, очевидно, всё ещё чутко реагирует на боль после схватки. Хотя ей и передалась малая толика моей силы, этого недостаточно, чтобы исцелиться, как это делает вампир. Место, которому она принадлежит — где-то между жизнью и смертью — имеет свои пределы и цену.

— Как долго я была в отключке? — спрашивает Дэнни, расширяя глаза при виде моего потрёпанного вида.

— Три дня.

Она ворочается на подушках.

— Блять.

— Ага.

Воцаряется тишина.

— А ты… Ты всё это время был здесь? Ты не… не питался?

Я фыркаю. Какого чёрта это первое, о чём она думает, очнувшись?

— С чего это вдруг такой сюрприз?

Её глаза бегают по сторонам, словно ей неловко от разговора, который она сама начала.

— Я… я просто… — Она смотрит на свои руки, лежащие на коленях. Снова тишина.

— Ты настолько невысокого мнения обо мне? — наконец спрашиваю я, не в силах больше терпеть. — Что я настолько эгоистичен?

— Нет, Нокс, это не…

— Да, именно так, Дэнни. Ты правда считаешь себя настолько неважной для меня? Где ещё я мог быть, если не у твоего изголовья?

Она выглядит как испуганный олень, ослеплённый фарами моего негодования.

— Но разве ты не должен быть при дворе? Как сказал твой отец? — бормочет она. — Мы ведь даже толком не сели и не поговорили о том, «кто мы друг другу». Мы не связаны по рукам и ногам. Ты всё ещё волен делать всё, что пожелаешь.

Я поднимаюсь на ноги.

— Ты, блять, серьёзно? Или это такой большой отвлекающий манёвр, чтобы я не стал спрашивать, почему ты покинула замок без меня?

— Нокс…

Я поднимаю руку, призывая её к молчанию.

— Хочешь знать, кто мы? Мы связаны друг с другом во всех смыслах, какие только можно вообразить. Где бы ты ни была — будь уверена, я последую за тобой. Нет такой армии Бешеных, чтобы удержать меня от тебя, нет такой силы, способной остановить меня, когда я иду на твои поиски.

Она делает глубокий, дрожащий вдох.

— Я так долго была одна, Нокс. Всегда только я, сама за себя. Никому не было дела, с тех пор как мама… — Слёзы наполняют её опущенные глаза, вызывая во мне ярость, какой я никогда прежде не чувствовал. Как кто-то может не любить её? Не идти ради неё на край света?

— Я просто… удивлён, вот и всё, — говорю я, и моё раздражение исчезает так же стремительно, как следующий вдох. Она наконец поднимает на меня взгляд. Я сокращаю расстояние между нами, садясь на кровать рядом и прижимаясь своим бедром к её. Моя рука скользит к её затылку, крепко сжимая — как спасательный круг. — Я всерьёз думал, что ты умрёшь от истощения. Я ничего не знаю о магии, кроме того, какую цену она требует. Я думал, что теряю тебя. И я не собирался идти в бальный зал и делать вид, что мне плевать, если ты испустишь свой последний вдох.

Я притягиваю её ближе, наши лбы соприкасаются. Узы блаженно вибрируют от этого контакта.

— Пожалуйста, никогда больше не сомневайся в моих чувствах. Я люблю тебя, Дэнни.

Её взгляд взлетает к моему. Яркие, искрящиеся изумруды, в которые, я знаю, буду вглядываться вечно — и никогда не устану.

— Ты любишь меня? — спрашивает она, и её дыхание смешивается с моим.

— Люблю.

Я не жду, что она ответит мне тем же. Дэнни так закрыта, так изранена всей этой жизнью в одиночестве, которую кто-то в этом грёбаном месте добровольно на неё обрёк. Но когда её губы нежно касаются моих, разжигая новый голод, она говорит мне всё без единого слова — без этих трёх простых, но таких желанных для меня слов.

ГЛАВА 23

ДЭННИ

Нокс целует меня истомлённо — страстное упоение, когда его язык проникает в мой рот, молящий и требовательный.