Город кошмаров - Б. Гринн

Цирк, где по моему следу шли лишь единицы. Впереди распахиваются новые двери, изрыгая наружу новые стаи Бешеных. Внутри меня бушует война между магией и узами. Магия бьётся под кожей, требуя начать действовать, но я понятия не имею, что именно нужно делать. Узы бьются в агонии, затапливая нервную систему мыслями о том, что я больше никогда не увижу Нокса.

Нас никто не спасёт, мысленно бросаю я узам.

Селеста хватает меня за руку и резко закладывает вираж влево, в узкий переулок; мне не остаётся ничего иного, кроме как пытаться успеть за ней.

Пульсирующая магия грозит разорвать мне вены, но я подавляю её, страшась потерять драгоценные секунды на концентрацию. Лёгкие и без того горят огнём от бега. Справа проносится тёмный силуэт: Бешеный, с чёрными провалами вместо глаз и кусками болотного цвета плоти, свисающими с лица, перебирает всеми конечностями, чтобы горизонтально ползти по стене дома со скоростью сверхъестественной гончей. Он рычит и щёлкает зубами в мою сторону, а между челюстями тянутся нити густой слюны.

— Нам от них не оторваться! — кричу я Селесте, чей силуэт стремительно растворяется в тумане впереди. Она даже не сбавила шаг — инстинкт самосохранения для неё куда важнее любых моих слов.

Не прекращая бежать, я сую руку в сумку и нащупываю кол.

— Пожалуй, будет больно, — бормочу я себе под нос, пока Бешеный, не отставая ни на шаг, проворно скачет по фасадам теснящихся домов.

Я намертво стискиваю дерево в правой руке, резко разворачиваясь навстречу твари, которая уже готовилась нанести смертельный удар. В тот миг, когда он взмывает в воздух с выпущенными когтями, я с силой отвожу руку назад и со всей человеческой мочи вбиваю кол прямо в шею Бешеного. Свободной рукой я упираюсь ему в грудь, чтобы погасить инерцию удара, и отбрасываю тварь от себя, молниеносно выдёргивая окровавленное дерево. Бешеный воет от боли, его обмякшее тело с грохотом валится на булыжники, оставляя за собой весьма приятный глазу кровавый след.

К несчастью, моё торжество оказывается недолгим. Я слышу, как приближается остальная стая, а я теперь совершенно одна. Я бесцельно мечусь по улицам, полностью потеряв ориентацию в пространстве; о безопасности не идёт и речи. С каждой секундой они всё ближе.

В голове проносится разрушительная мысль. Тот самый тоненький голосок, что шептал мне в далёком детстве. Может, стоит просто позволить им схватить себя? Тогда я наконец смогу быть с ней. Может, если я сдамся, весь этот кошмар попросту закончится?

Я задаюсь теми же вопросами, что задавала о маме все те годы назад: обрету ли я покой после столь жестокой смерти? Испугаюсь ли я надвигающейся тьмы? Было ли ей страшно?

Что-то острое цепляется за лодыжку, безжалостно вырывая из раздумий о прошлом и возвращая в суровую реальность. Вспышка ослепительной боли прошивает левую ногу, словно удар раскалённым клинком. Я с размаху падаю на брусчатку, а моё лицо встречается с камнем с тошнотворным хрустом.

Вокруг головы растекается тепло лужицы крови, но прямо сейчас адреналин — мой лучший, мать его, друг. Даже если бы у меня мозги вываливались из черепа, я бы этого не заметила. Магия бьётся внутри в полном отчаянии, пульсируя по венам так, словно сквозь меня медленно пропускают разряд молнии. Перекатываюсь на спину и устремляю пустой взгляд в небо. Узы впадают в дикую панику, а затем словно приветствуют ту чужеродную силу, что струится в крови. Как будто им известно нечто такое, чего не знаю я.

Бешеный заползает мне на ноги — он заметно мельче тех, с которыми я сталкивалась до сих пор. Быть может, когда-то он был ребёнком. В его кровожадных глазах нет ни искры жизни, а тело искажено и покрыто зеленью. Пока он карабкается по мне, пачкая крошечные острые когти в моей крови, я бью его головой наотмашь — из груди вырывается первобытный, гортанный крик. Неведомая доселе силища отбрасывает тварь далеко назад, прямо в толпу, стягивающуюся из каждого переулка и со всех прилегающих улиц. Но орду это не останавливает. Смыкая ряды, они неумолимо подбираются всё ближе, выжидая идеального момента, чтобы впиться в добычу.

Они не чувствуют боли.

Я вскакиваю на ноги, напрочь игнорируя раны, и оценивающе оглядываю их всех. Сотни пар бездушных багровых глаз мерцают и пылают в густом тумане. Если их никто не отзовёт, мне ни за что не выбраться отсюда живой. Но будь я, блять, проклята, если сдамся без боя.

Я вытаскиваю два кола из своей потрёпанной сумки из коричневой кожи, оставив ещё три про запас. Скидываю сумку с плеча и швыряю её на брусчатку, уже перепачканную моей кровью. Бешеные лишь облизываются, но не двигаются с места.

Чего они выжидают? Почему не нападают? Есть что-то в корне неправильное в том, как они просто стоят и ждут, пока я сделаю первый шаг.

Магия шипит под кожей, полыхая обжигающим лесным пожаром и сплетаясь с той крупицей могущества Нокса, что досталась мне через ритуал Связывания. Я поддаюсь этому фиолетовому сиянию, прислушиваясь к его зову — точно так же, как сделала это в комнате желаний. И со следующим же вдохом я точно знаю, что должна сделать.

С шага правой ноги я уверенно направляюсь прямо на выстроившуюся передо мной армию. Высоко вскинув кол, я одариваю Бешеных безжалостной улыбкой.

— Давайте уже покончим с этим.

Моих слов оказывается достаточно, чтобы первый Бешеный бросился в атаку. В его теле куда больше от зверя, нежели от человека, а движения безжалостны, но до нелепого неуклюжи. Я с силой вскидываю ногу и бью его точно в грудь. Бешеный отлетает назад с неестественной скоростью, врезаясь в первые ряды своих сородичей далеко позади. У меня нет времени восторгаться новообретённой силой: на меня обрушивается новая волна, голодно щёлкая челюстями. Из груди вырывается боевой клич, и я начинаю вслепую кружиться, пинать и без конца всаживать колья в сомкнувшееся вокруг меня болотно-зелёное море. Фонтаны крови сплошь заливают мою одежду. Тошнотворная вонь их гниющих кишок оказывается куда хуже всего, что я могла себе вообразить, но я не позволяю ей сбавить мой темп.

Магия управляет моим телом, словно марионеткой, предугадывая каждое движение вокруг и оберегая от ран. Она желает сохранить мне жизнь. Руки ноют от бесконечных колющих и рубящих ударов. Брусчатка скрывается под толстым слоем растерзанной плоти. Кости хрустят под подошвами ботинок, пока я прорубаюсь сквозь всё новые и новые горы мёртвых Бешеных.

Меня ничто не могло выбить из колеи. В голове не