Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

Усмехнувшись, он пожимает плечом.

— Я тоже, но, если ничего не предпримем, нам не выбраться отсюда, — Калел протягивает мне руку. От этого невинного жеста все во мне переворачивается.

Я беру его за руку. Мы переплетаем пальцы, и осознание этого оседает где-то в темной бездне хаоса моей души.

Калел толкает дверь, и она медленно открывается, являя вид на бескрайнюю тьму. Кажется, там лишь пустота, или какая-то черная дыра, что поглотит нас.

— Не бойся, Алира. Мы сделаем это вместе.

Я киваю, сглотнув, и вместе с ним шагаю в темноту. Тени клубятся вокруг нас, как дым, я не вижу Калела, хотя и держу его за руку.

Вокруг так холодно, что сводит ноги. Я держусь только потому, что Калел крепко меня держит.

— Кругом ничего нет… Таков наш Мортем? Лишь тьма? Такова наша божественная кара за земные грехи? — мой голос не разлетается в пространстве. Я словно уткнулась в глухую стену и звук не может двигаться дальше.

Остановившись, Калел покрепче сжимает мою ладонь и касается другой руки. Я опускаю подбородок. Сердце сжимается от бессилия и отчаяния.

Таков наш конец?

Калел ведет ладонью вверх по моей руке и шее, пока не касается лица. Я не вижу его, хотя он и стоит прямо напротив. И все же, я ясно представляю себе, как он на меня смотрит. Его душа всегда полна тяжести и горя.

Его теплая ладонь касается моей щеки. Вздохнув, я прижимаюсь к ней, и меня окутывает нежностью и запахом леса Флорум во время второй нашей встречи — костром и деревьями, которые все скрывают от посторонних глаз.

— Если кто и заслуживает наказания от богов, так это я, — Калел касается своим лбом моего, и я ничего не хочу так сильно, как посмотреть на него. — То, что я сделал… непростительно. Я только все разрушаю.

Слезы обжигают мои глаза. Мне знакомо одолевающее его чувство вины. Я точно также тяготилась ею, когда думала, что я — единственное чудовище в нашей паре. Но теперь, когда мы можем разделить этот груз, становится чуть легче.

— Пойдем, — я отхожу от него на шаг, крепко держа за руку, потому что боюсь, что мы потеряем друг друга в темноте.

Секунду он медлит, но потом продолжает двигаться вперед.

Кажется, будто мы блуждаем часами. Время здесь течет странно, но мы так долго бредем в никуда, что я начинаю волноваться, что мы попросту растворимся во тьме. Забудут ли о нас? Ведь именно это обычно происходит со временем.

— Это бессмысленно! Так мы никуда не доберемся, — отпустив его руку, я пытаюсь побежать обратно к дверям Плутона. Бог должен дать нам больше подсказок. Он не может попросту позволить нам навечно потеряться в его царстве.

— Алира, нельзя разделяться! — кричит Калел. Его шаги звучат так, будто он бежит по кромке воды. Мы приближаемся к морю? Приближаемся хоть к чему-то? Все мои чувства вопят, требуя найти какой-то ориентир.

Я не останавливаюсь. Я не должна быть здесь. Не должна быть мертва.

Не должна быть рядом с ним.

С тем, кто причинил мне столько боли, и все равно клянется, что любит меня.

— Алира. Пожалуйста. Я… Мне страшно, — умоляет Калел. Его голос настолько полон ужаса, что все у меня в груди будто переворачивается.

Я резко останавливаюсь.

— Я боюсь потерять тебя здесь, мое маленькое божество. Боюсь, что больше не увижу тебя даже в посмертии, и это просто невыносимо. Пожалуйста… Прошу, не уходи. Пожалуйста, — кажется, он падает на колени в неглубокую воду у нас под ногами.

Дыхание становится тяжелым, все во мне жаждет подойти к нему.

Мой голос звучит болезненно, словно где-то на теле открытая рана.

— Ты причинил мне боль…

— Знаю, — хрипит Калел.

— Ты убил меня.

— Как и ты меня, — он едва выдавливает слова сквозь всхлипы. — Это разбивает мне сердце, Алира. Его будто вырвали из груди, и ничего не может этого исправить. Прости меня. Прости меня. Пожалуйста. Давай просто выберемся из этой тьмы. Мне невыносима мысль, что ты навечно останешься здесь одна.

Он всегда был красноречив, всегда мог подобрать слова, способные возродить мою душу.

Уголки моего рта опускаются, и я кричу в пустоту. Бегу на его голос. Должно быть, он слышит, что я приближаюсь, а не отдаляюсь и встает, зовет меня по имени, чтобы мы смогли найтись в темноте.

Столкнувшись, мы отчаянно обнимаем друг друга. Калел прижимает меня к груди, обхватывает мой затылок ладонью и склоняет голову.

— Я думал, что потерял тебя, — шепчет он.

Я цепляюсь пальцами за его рубашку так, будто от этого зависит моя жизнь.

— Я не хочу терять тебя. Не хочу ссориться. Не хочу, чтобы мне было больно, Калел. Я хочу стать свободной. Почему мы не можем освободиться от всего этого? — мои плечи дрожат от рыданий.

Вдали вспыхивает искорка света, привлекая мое внимание.

Теперь тени вокруг светлеют. Я с силой моргаю, решив, что мне привиделось, но пустота вокруг нас исчезает.

— Калел, смотри, — шепотом говорю я и слегка отстраняюсь, чтобы впервые посмотреть на Мортем.

Я читала о нем множество легенд. В них говорилось, что подземный мир полон развалин, чудовищ и огня. Я ожидала увидеть демонов, издевающихся над смертными. Услышать крики, что не прекращаются уже вечность. Обнаружить кровавые реки, скелеты павших, и гигантских монстров, сотворенных Плутоном, которые будут стеречь врата.

Но Мортем оказывается совсем другим.

Обняв за талию, Калел притягивает меня к себе, и мы вместе разглядываем раскинувшийся перед нами новый мир.

Долина тянется во все стороны, насколько дотягивается взгляд. С одной ее стороны виднеется гора из небесно-голубых кристаллов. Они кажутся одновременно гладкими и разломанными, как осколки льда. Ледник существует без снега и мороза. Он теплый. Здесь внизу нет солнца, но все так и сияет. Из кристаллов исходит свет, становящийся ярче, отражаясь в сколах и гранях камней.

Нежные цвета приносят душевный покой. Они кажутся располагающими, полными надежды.

Сначала мне кажется, что травинки на полях подернуты инеем, но, когда мы сходим с каменистого выступа, на котором стояли, оказывается, что они не покрыты льдом. Просто трава бледно-голубая, на пару оттенков темнее, чем горы. Мягкий ветерок покачивает ее, делая похожей на волны.

Прямо перед нами уходят за горизонт бесконечные поля. Подняв глаза к небу, я вижу стену воды. Кажется, будто мы под поверхностью моря, только она почему-то темнее, и на волнах вспыхивают искорки, похожие на рассыпавшиеся